Я забываюсь, теряя в себе границы адекватности.

Потому что…

Вот на этом столе — было бы очень горячо. И на диване, усадить её сверху. И даже на ковре у камина. И в душе. И… И вообще съедать мне сейчас хочется только эти мягкие розовые губы. Нежные, нерешительные… И её смущение. И еще горячий шёпот мне на ухо.

Застывает, поднимая на меня подозрительный взгляд.

— Тебе очень идёт это платье, — пытаюсь немного разрядить.

— Спасибо. Очень красивое.

По телеку идут какие-то новогодние концерты. Играет музыка. Свечи пахнут магнолией. И вообще всё очень круто. Кроме настроения витающей где-то Аси.

— О чем задумалась?

— Я могу у тебя оставить свой альбом? Ну… — пожимает плечами. — Потом заберу.

— Когда — потом?

— Когда всё закончится. Ну эта история с Лобовым. Когда-нибудь же закончится?

— Ты можешь оставить альбом.

Отодвигаю от себя чашку. Сваливаю в гостиную.

Больше всего на свете мне хочется даже не уложить её сейчас. Это и в сравнение не идёт с тем, как мне хочется ей сказать, что я решу её проблему. Что этой проблемы больше нет. Но я не умею обещать то, что не могу гарантировать. Поэтому я очень сух на обещания и громкие слова. Предпочитаю сначала сделать.

Кручу телефон в руках. Это должен быть блиц-криг. Просто Лобова надо развести! Но он не идиот. Его на слабо не взять. А при любой попытке действовать открыто и в лоб я проиграю.

Меряю шагами комнату. Синичка настороженно ловит меня взглядом через арку.

Забираю с камина мандаринку, бросаю ей. Ловит. Прижимает к носу, вдыхая запах.

В семье Лобова есть серый кардинал. Ирина Васильевна. Ходят слухи, что он даже взятки берет через нее. Будет разводить того, кто более мнителен и не имеет доступа до информации. Набираю её.

Я сейчас делаю запредельную дурость. Но отдать Синичку я не могу. Мне морально проще работу потерять, чем представить её в КПЗ и под следствием. Даже временно…

— Ирина Васильевна?

— Да.

— Это Касьянов Вас снова беспокоит. С наступающим Вас.

— Спасибо, — ледяным голосом. — Тебе заняться больше нечем, Касьянов?

— Да я бы рад. Но тут ситуация на гране фола. И она касается Вас. Я бы Геннадию Петровичу позвонил, но боюсь тогда огласки не избежать…

— Что за ситуация?

— Я насколько помню, Вы директор женской православной гимназии.

Лобов запихал ее на эту должность по своим связям, как только его перевели.

— А можно сразу о проблеме?

— Проблема в том, что из прокуратуры мне позвонили коллеги. Можно сказать — друзья. У них там заявление. От родителей несовершеннолетней девушки. Кхм… — прокашливаюсь я. — О совращении. С запросом экспертизы. Она беременна…

— Это наша ученица?!"

"— О, нет. Вы неправильно поняли. Заявление на Геннадия Петровича.