Резко развернувшись, полкан хромает обратно к крыльцу. Останавливается, разворачивается.

— Дело Сидоренко я забираю. У тебя теперь другое дело, не уловишь идею, я сорву твои погоны. Поезжай в участок. Принимай клиента.

Вздыхаю.

Выходной отменяется. И еще нам срочно нужна няня!

Перед тем, как ехать в участок за ""клиентом"", заезжаю домой, чтобы покормить Аришу. Тачку паркую возле ворот.

— Привет, мент.

— Здорово, бандит.

Пожимаю руку соседу. Мы из разных лагерей, но… он давно в "" отставке"". Герман. Числится, как ни разу не пойманный ""механик"". Общаемся. Настороженно и аккуратно.

— Какие планы на вечер, Богдан? В шахматишки не хочешь партию?

— Не хочет! — высовывает свой нос Ариша. — Мы ёлку будем наляжать. Для мамы.

— Ёлка это святое!

Сосед бросает на меня пытливый взгляд.

""Мамы? "" — читаю у него вопрос по губам.

Отрицательно качаю головой.

— Держи-ка, — присаживаясь перед ней, протягивает шоколадку.

— Пасибочки! — заграбастывает Ариша и идёт во двор к повизгивающим от предвкушения псам.

— Чего мать-то? Не звонит?

— Звонит… — поигрываю желваками. — Раз в пару месяцев.

— Чего говорит?

— Не знаю. Я не отвечаю на вызовы.

— Ну чего ты так, Дан? Вдруг, одумалась.

— Одумалась бы — приехала.

— Боится тебя, может.

— Эта мадам даже Бога не боится! Да и что меня боятся? Я её пальцем не трогал.

— Любишь до сих пор?

— Фу… — морщусь я. — Я теперь, Гера, вообще не понимаю, что это такое — женщину любить. Лживые создания… малодушные, эгоистичные и подленькие. Знаешь, сколько я их по работе насмотрелся с изнанки. Тошнит.

— Ты весь род-то на свой «служебный» контингент не ровняй.

— Нда? А чего ж ты сам-то не женат?

— Так нам не положено… — улыбается.

— Вот и мне не положено.

За забором писк, хохот, радостный лай собак. Герман качает головой, заглядывая в дверь.

— Как тебе не страшно? — смотрит на возню Арины с псами. — Покусают с дуру.

Две уже огромные махины кане-корсо валяют дочку на снегу. И тыкаются носами в лицо.

Годовалые… Год назад взял, чтобы внимание от уехавшей матери отвлечь.

— Чего они ей сделают-то? Они ж не люди. Да и с ней в кровати выросли.

Спала она с ними долго. Но зрелище не для слабонервных, надо сказать. Громко свистнув, кричу им:

— Фу! Ко мне! Ладно, давай, Гер, мне ещё на работу.

Пока открываю дверь в дом, замечаю краем глаза, как Ариша кормит втихаря, наглые морды шоколадом.

— Арина! — строго. — Нельзя им."

"— Всё вкусное — нельзя! — пыхтит недовольно. — Только капусты твои зя… и тыквы.

— Овощи надо есть.

Стащив с неё мокрый от снега комбинезон, увожу на кухню. Забираю шоколад.

— Это моё! — возмущается.

— Покушаешь, отдам. Омлет? — быстро оглядываю полупустой холодильник. — Или молоко с шариками?

— Это! — шлёпает она по кастрюле со вчерашними макаронами.