Через две минуты Андрей Вячеславович уже всех радостно приветствовал на стоянке.

— Сан Саныч, курорт же! — вознёс он руки к небу, подойдя ко мне и пожав руку.

— Просто Сочи в разгар сезона, — ответил я.

— Размещаемся и сразу в штаб. Надо установить контакт с местными. О нас все знают, так что…"

"Договорить Евич не успел. Прервал наш разговор громкий крик напарника Андрея Вячеславовича. И мне этот человек не нравится от слова «совсем».

— Где АПА, я вас спрашиваю⁈ Что это за стоянка⁈ Хрен знает где поставили, — продолжал он возмущаться, буквально срывая с себя шлем.

— Я сейчас, — сказал Евич и пошёл к «крикуну».

До нашего отлёта из Чкаловской, я с ним никогда не встречался. Но в Торске об этом человеке часто ходят слухи. Причём не самые хорошие.

Звали этого человека Захар Щетов. По регалиям, он большой молодец. Лётчик-испытатель первого класса, награждён орденами Ленина и Октябрьской революции, передовик и массовик-затейник. Но как человек — говно. Исходя из его фамилии, «подпольная» кличка у него «товарищ Щет».

Ему то еда в столовой не нравится, то как инженер ему объяснил задание на полёт. А уж к военным лётчикам у него отношение специфическое.

По его словам, мы не умеем правильно понимать технику и документы. А также следовать его рекомендациям. Вместо них предпочитаем положения документов и свой опыт эксплуатации. И этого опыта, по словам Щетова, у нас совсем нет.

— А почему Щетов в Торске больше не появляется? — спросил Петруха, дуя на ладонь.

— Он сказал, что мы «снарядоголовые».

— И всё?

— А потом нашлись те, кто ему объяснил, что он не прав. Не совсем любезно, конечно.

Вот что значит человек пришёл в испытатели не из военной авиации.

Хотя многие коллеги Щетова были из аэроклубов и гражданских структур, но никогда бы не позволили себе так себя вести с коллегами. Так что он один такой говнюк.

Петруха отошёл от первоначальных впечатлений от прибытия в Лашкаргах и уже спокойно разговаривал. Солнце сильно припекало голову, поэтому я поторопился надеть кепку.

— Саныч, а почему звёздочка солдатская? — указал на мой головной убор Петруха.

— Так надо. Я же тебе говорил поменять офицерскую на такую?

— Подумал, что ты меня подкалываешь.

— Тогда ходи без неё. Скажешь, что я тебе разрешил.

Тут Евич вернулся со своим напарником, чтобы мы обсудили дальнейшие планы. Щетов был среднего роста. Волосы на голове кудрявые. Глаза большие и вечно ищущие что-то вокруг. Ещё и нос отвратительный. Кончик острый, как у дятла.

— Ну и что, Клюковкин? Что это за организация? — начал возмущаться Щетов.

Я вдохнул полной грудью и посмотрел на бегающие глаза Захара. Надо ему сразу сказать, что его выкрутасы здесь не пройдут.

— Аэродром Лашкаргах, если ты не в курсе. А будешь кричать, всё завалишь. Ты не в Москве.