Перед глазами был аэродром, полоса и стоянки которого были выложены из ребристых плит К-1Д.

Аккуратно приземлились на указанное место и по командам руководителя начали заруливать. Вертолёт слегка подпрыгивал на неровностях плит, а стоя́щие на стоянке техники внимательно рассматривали нас, будто «деды» прибывших новобранцев.

— А тут всегда так ходят? — удивился Пётр, намекая на форму одежды у личного состава.

Действительно, среди инженерно-технического состава особого рвения к соблюдению формы одежды не было. Кто-то с голым торсом, кто-то в гражданской кепке и майке. А есть кто и в шортах и тапочках.

Сразу видно, что основное командование находится далеко от этого аэродрома.

Чуть дальше можно увидеть ровные ряды модулей, палаток и других строений. Дорожки выложены из камней и досок. Рядом с одним или двумя зданиями высажены в ряд деревья. Всегда удивлялся, как на такой жаре вообще удалось выжить

Местная отдельная 305я вертолётная эскадрилья входила в состав полка, размещённого в Кандагаре. Но судя по количеству техники, я бы пересмотрел статус «эскадрильи».

— Тут на стоянке только 20 вертолётов. А ведь ещё и на задачу улетели сто процентов несколько, — продолжал поражаться масштабами Лашкаргаха Петруха.

На местах стоянки стояли в готовности к вылету несколько Ми-24 и Ми-8. Отдельно разместились два Ми-6, которые прямо сейчас разгружали солдаты и техники. С полосы, поднимая пылевые вихри, взлетала очередная пара «шмелей». Причём у каждого подвешены дополнительные топливные баки.

Готовятся к погрузке на Ми-8 группа в костюмах КЗС и «прыжковках». Видимо, на очередную задачу выходит группа спецназа. Прорулив запускающийся Ми-24, я свернул на свободное место и начал разворачиваться по командам техника.

Здесь уже и представители нашей испытательной бригады. Вид у всех радостно-измученный. К такой жаре не привыкли, а уж к раннему подъёму тем более.

На часах сейчас почти 10 утра. Самый разгар «рабочего дня» в Афганистане. Ещё два часа и будет уже не до полётов.

— Консул, 902й, зарулили, выключаемся. Спасибо! До связи! — доложил я.

— С прибытием! — ответил мне руководитель полётами.

Открыв дверь кабины, меня тут же обдало знойным воздухом. Моментально песок осел на губах, а в глаз попала песчинка.

Пока вылезал, услышал как вскрикнул Петруха.

— Я его предупреждал, чтоб не трогал фюзеляж, — сказал мне Лёха, доставая заглушки и чехлы из грузовой кабины Ми-24.

— Да я тоже. Молодой ещё!

Действительно, обшивка нагревается так, что можно получить ожог моментально. Вот и Петруха схватился за такое «тёплое» место.

Инженеры подошли к вертолёту, чтобы узнать, как вела себя машины. Нареканий у меня не было. Осталось узнать мнение Евича и его товарища. Они как раз зарулили на стоянку и начали выключаться.