Все чувства Уивера смешались, из головы вышибло все мысли, кроме одной: оставаться здесь больше нельзя, в любой момент его может убить молния. Он побежал и не останавливался до тех пор, пока не понял, что его вот-вот стошнит.

Раскаты грома становились все громче, под ногами дрожал слежавшийся снег. Уиверу не нравилось, что небо оставалось темным, молнии больше не пробивались сквозь толщу облаков. Пройдя половину расстояния до складов «ИТК», он остановился, снова поднял глаза. Грохот продолжался, но ярких вспышек видно не было.

Каждый удар грома отдавался в груди. Небо вдруг озарилось такой яркой красной вспышкой, что прибор ночного видения пришлось выключить.

А когда Уивер, ослепленный светом, несколько раз моргнул, пытаясь привыкнуть к сумраку, раздался оглушительный пронзительный свист, с каждой секундой становившийся все громче.

Тучи над головой пронзил раскаленный добела силуэт. Уивер застыл, не сводя глаз с багровых языков, окутывавших пылающую глыбу, которая, рассыпая искры, неслась к Гадесу под углом в сорок пять градусов.

– Нет… – прошептал он. – Боже, только не это, нет!

Часть его души все еще отказывалась верить, но он узнал силуэт «Ареса», прорвавшегося сквозь облака.

Воздушный корабль с жутким воем летел к земле, за ним тянулся хвост пламени. В следующий миг вой перешел в визг – громче всех сирен вместе взятых. Уивер потрясенно смотрел на происходящее."

"Он опоздал. Подвел свою семью, подвел всех, кто был на борту «Ареса». На один безумный миг в его душе вспыхнула надежда, что капитану Уиллису удастся совершить мягкую посадку, они спасут корабль и придумают, как снова поднять его в воздух…

Раненый корабль врезался в небоскреб и с приглушенным грохотом снес его шпиль.

Налетел на вторую башню, на третью, аккуратно срезая верхние этажи, и рухнул на землю. Во все стороны брызнул огонь. Разбитый нос «Ареса» ткнулся в землю, взметнув огромное облако грязи и пыли. Багровый пузырь раздулся и лопнул, обдав мертвый город огнем. Взрыв поглотил корабль. Ответ на вопрос, остался ли на борту кто-то живой, был очевиден.

Уивер всхлипнул и упал на колени, не сводя глаз с огненного шара диаметром в тысячу футов, уничтожившего его семью и единственный дом, который у него был.

Тин разглядывал лампы над столом учительницы, раскачивавшиеся в такт движению корабля, и считал интервалы, с которыми они мигают.

Три секунды. Что-то не так. Раньше они мигали через две секунды.

Он наклонился к Лейле и негромко хлопнул ладонью по столу. Ее локоть соскользнул вниз, рука, подпиравшая щеку, упала.

– Ты чего! Я же пытаюсь работать, – прошептала она, но глаза у нее были сонные.

– Корабль повернул направо, – тоже шепотом ответил Тин и, усмехнувшись, снова откинулся на стуле и сосредоточился на лампах.