Инженер испуганно поднял глаза.

– Так точно, капитан. У нас большие проблемы. Электрический шторм серьезно повредил клапаны сброса давления на двух реакторах. Оба заклинило, пришлось их отключить. Хорошо хоть, что нет утечки радиации.

У Марии вырвался вздох облегчения. Слова «радиация» и «утечка» – последнее, что хочется слышать, ведь даже незначительные дозы облучения могут убить всех, кто находится на борту.

– Придется оставить их отключенными, пока я не отправлю туда ремонтную бригаду. На это может уйти пара дней. А поскольку два других были отключены раньше, теперь у нас осталась лишь половина расчетной мощности. Нужно, чтобы «Хищник» добыл топливные элементы. И даже не сегодня, а еще вчера.

– А вы не можете извлечь элементы из поврежденных реакторов и установить в те, которые только что отключили? – спросил Джордан.

Сэмсон фыркнул, обхватил себя руками и сказал:

– Нет, сэр.

– И что же делать? – Джордан сложил руки на груди.

– Молиться, чтобы Икс вернулся с топливными элементами, – ответила Мария."

"Свой корабль она знала и снаружи, и изнутри. Без реакторов их положение станет безнадежным. Тепловую энергию, которую вырабатывали реакторы, превращали в электрическую, а потом распределяли через сеть под палубами. Часть ее хранили в резервных аккумуляторах размером с комнату. Когда она закончится, наполненные гелием баллоны удержат их в воздухе, но все системы корабля откажут. Закрыть придется все – от отсека очистки воды, где работал ее муж, до ферм в агротехнических отсеках. Рули и турбовентиляторы остановятся, и «Улей», безжизненный и темный, будет дрейфовать в небе, пока его не уничтожит электрическая буря или столкновение с горной вершиной.

– Что с гелиевыми баллонами? – спросила Мария.

– Мы потеряли еще два, – ответил Сэмсон. – Из двадцати четырех осталось только шестнадцать. Мне удалось выкачать из сети гелий, мы перенаправили энергию из всех второстепенных источников, но больше вариантов нет. Еще немного, и придется отключить свет.

Джордан покачал головой.

– Если до этого дойдет, нужно будет опасаться даже не бунта, а чего-то гораздо более масштабного. На нижних палубах начнутся хаос и анархия.

– Вы предпочитаете рухнуть на землю? – сердито глянул с экрана Сэмсон. – Не знаю, понимаете вы это, лейтенант, или нет, но «Улей» умирает. Если мы не справимся, останется только «Арес», а состояние этого ржавого ведра еще хуже, чем у нас.

Мария подняла руку.

– Больно это признавать, Сэмсон, но вы правы.

Толстый инженер вытер лоб и сказал:

– Простите, капитан. Но… – Он замолчал и посмотрел ей прямо в глаза. – Если вы не найдете волшебное место, где можно приземлиться, и нам придется и дальше оставаться в воздухе, мы окажемся перед очень неприятным выбором.