Пойду штору поищу! Уж там должно быть хоть немножечко пыли!

Но и найденная занавеска не порадовала. Идеальная чистота была везде! Даже пахло в нашей в сфере всегда, словно только дождь прошёл.

И что делать теперь? Как плакать-то? Ну не биться же мизинцем о диван ради такого дела? Придется своими силами справляться.

Найдя на схеме у лифта расположение комнат моих «любимых мужчин», я поднялась на нужный этаж и попала в царство рока.

Красно-черные стены, низкие потолки и ни единого окна.

Если бы не музыкальные инструменты, я бы подумала, что попала в игровую комнату какого-нибудь мистера Грэя.

Запутанные провода и электрогитары были везде: на прозрачных подставках у кресел, обитых кожей, на стенах, на полу. Микрофоны свисали с потолка, и как вишенка на торте – ударная установка.

«Рабы Солнца», видимо, не слышали, что рабство отменили. И продолжают музицировать…Правда, теперь без армии фанаток.

Переступая через усилители и стараясь не зацепить микрофонные стойки, я пробиралась сквозь музыкальные тернии к моим звездам, пусть и бывшим.

И на середине пути меня постигла гениальная мысль: вот, где должно быть пыльно! Судя по творческому беспорядку, в народе именуемому бардаком, сюда не допускают никого.

А чтобы мои лорды сами мыли пол…о-о-очень сильно сомневаюсь в этом!

Опустившись на колени перед черной квадратной штуковиной, я обнаружила ее! Пыль! Такая махровая…пушистая…и слезно-чихательная.

Собрав немного драгоценности на палец, я потерла им глаза, и мгновенно почувствовала жжение и зуд. То, что надо! Теперь бегом жаловаться, пока слезный спецэффект не закончил действие.

Но не тут-то было! Ни один из моих мужчин не спешил открывать.

И, спустя пять минут, когда на пыль мне было уже начхать, моя ладонь болела так, что я была готова заплакать по-настоящему.

Вот же защитнички! Убивать будут – не дозовешься!

И только мое отчаяние достигло того предела, что я приготовилась сменить руку на голову, как одна из дверей открылась.

Сид. Сонный, в пижамных штанах, с голым торсом и соблазнительной порослью темных волос на груди, был похож на плюшевого зайца, которого хотелось прижать к себе и уснуть.

Он тер ладонями лицо, пытаясь взбодриться, и прищуренными глазами искал источник шума.

Такой милаш! И не скажешь, что любитель тройничка!

Через мгновенье, я заливала его волосатую грудь слезами, прижимаясь покрепче, и так натурально всхлипывала, что мне самой себя стало жалко!

На все его вопросы я отвечала лишь хрюканьем и тяжелыми вздохами, и думала, почему мы до сих пор стоим в холле, а не в его комнате, дверь в которую он плотно прикрыл, стоило мне только оказаться рядом.

— У нас гости! И море слез…

А вот и второй братец! Отлично!

— Она ничего не говорит.