Я, не глядя на Ника, возвращаюсь и начинаю разрывать коробку, пока весь материал, которым напихана она, летит во все стороны. Но мне удаётся аккуратно вытащить свой подарок и повернуться к мужчине, всё так же, сидящему и смотрящему в одну точку.

– Вот, это мой сюрприз. Я вчера его увидела и не удержалась. Я перебила ставку и теперь у Шторма будет его отражение. Правда, похожи? – С энтузиазмом говорю я, но моя улыбка медленно сползает с лица, потому что Ник даже не двигается.

– Ник, что случилось? Тебе не нравится? Я не убежала, правда, я просто хотела порадовать тебя. Я…

– Почему? – Он перебивает меня, и его лицо мрачнеет, поворачиваясь ко мне.

– Почему я купила её? – Удивляюсь я, отходя в сторону и смотря на собаку. – Я же только что сказала тебе, хотела порадовать тебя. Тебе не нравится? Эм… мы можем поставить её на балконе. Но я думала…

– А я верил тебе. Ты так прекрасно отыграла вчера спектакль. Слёзы, я корил себя за них, за это полуобморочное состояние. За то, что вовлёк тебя в свою жизнь, показал так много. Но тебе нужно было только добраться до моей души, чтобы воткнуть нож в неё. До основания пронзить меня и оставить его там. Как ты могла? – Его ноздри с каждым словом всё больше раздуваются, а я совершенно не представляю, о чём он говорит.

– Не понимаю, – качаю я головой."

"Он усмехается, поднимаясь с дивана, и сейчас этот мужчина символизирует самую опасную силу, подавляющую меня, что я невольно делаю шаг назад. Его лицо искажено от злости, и он осматривает меня с ног до головы, встречаясь с моими глазами. А в его сквозит отвращение, боль и что-то ещё, но я не знаю… не могу угадать, что это.

– Я хочу знать ответ только на один вопрос: «Почему?». – Его руки сжимаются в кулаки, а грудь поднимается чаще.

– Что почему, Ник? Я, правда, не понимаю, – шепчу я, а внутри меня всё замирает, ожидая сильнейшей бури.

– Моё имя – Николас. Ты потеряла возможность называть меня так, как тот ублюдок. Ты и сама не лучше, а в миллион раз хуже его. Раны имеют свойство исчезать, а вот внутри, – он с такой силой ударяет себя кулаком по груди, что я подаюсь вперёд, боясь, что сломал себе он грудную клетку. – А вот внутри ничего не исчезнет.

– Объясни мне, пожалуйста, что произошло. Я думаю, смогу тебе объяснить, – предлагаю я.

– Объяснить? – Он закрывает глаза и смеётся, а затем резко подхватывает газету с журнального столика и швыряет ею в меня. Она попадает по лицу, и я вздрагиваю от неожиданности и неприятной боли.

– Хороший же ты сюрприз мне подготовила, стерва, – ядовито добавляет он.

Газета падает на пол, но я опускаюсь за ней и поднимаю её, сжимая в руках.