"Тата Кит

Моя любимая проблема

""Мамочки"" бородатые

На цыпочках вхожу в дом. И почему ночью треск открываемого замка кажется особенно громким? Это же буквально сирена, голосящая о том, что гулящая девка врывается в хату! Готовьте ремень, угол и горох!

- Тихо ты! – шикаю на дверь, которая даже закрыться бесшумно не может.

Замираю. И в без того тёмном доме прикрываю глаза и прислушиваюсь к звукам.

Так. Никто не бежит сверху с воплем, что оторвёт мне башку и натянет её на глобус. Отлично. Значит, все спят сном слюнявого младенца и никто не узнает о том, что вместо обещанной полуночи я припёрлась домой в четвертом часу ночи.

Да-да! Я очень плохая девочка и не обязательно мне об этом напоминать ежедневно. Или ежечасно, как это делает мой старший братец, протяжно и очень шумно при этом вздыхая. Родители уехали заграницу и оставили меня на его шею. Он этому был не очень рад (совсем не рад), но кто его спрашивал, собственно?

Не дыша, снимаю кеды рядом с предполагаемым местом расположения тумбочки для обуви. Поджав губы, на цыпочках прохожу к лестнице и слепну, когда самый настоящий прожектор бьёт мне в глаза.

- Выруби! – шепчу озлобленно и прикрывая глаза руками.

- Ты на часы смотрела? – рычит на меня братец.

- Смотрела. Они круглые, - привычно задираюсь я.

- Да она, походу, пьяная, - гремит рядом другой мужской голос и в глаза ударяет свет второго телефонного фонарика.

Класс! Только этого воспитателя мне не хватало. Лучший друг брата, который за последние пару лет улыбнулся мне лишь однажды, когда я поскользнулась весной во дворе и упала задом в лужу.

Подал ли он мне руку, аки джентльмен? Конечно.

Подала ли я ему руку в ответ? Безусловно. Средний палец, ведь, - часть руки?

- Ром, а ты теперь без нянечки уснуть не можешь, да? – спрашиваю у братца.

- Я тебе сейчас глаз на задницу натяну, сикля малолетняя! – братик хватает меня за ухо и не очень ласково подтаскивает к себе. – Ну-ка, дыхни!

- Сам ты сикля малолетняя! – брыкаюсь в его руке, продолжая слепнуть от света фонарей на меня устремленных. Ещё бы иглы под ногти загнали. – Мне уже девятнадцать, вообще-то!

- А мне двадцать шесть, мелочь пузатая. Будем мериться опытом или ты молча в свою комнату поднимешься? – шипит в лицо братик.

- Не боишься утонуть в комплексах, если я расскажу тебе о величине своего опыта, Ромчик? – ехидничаю я и тут же чувствую, как запястье тонет в стальной хватке жёстких пальцев.

Так брат бы в меня не вцепился.

- Ну-ка, – дёргает меня на себя Руслан, впечатывая с размаху в свой торс. Очень голый торс. – Поведай-ка мне о своём опыте, малыш. Уверен, я смогу тебя удивить.

Фонарик в этот раз светит откуда-то снизу, зловеще подсвечивая своего владельца. Скольжу взглядом по широкой обнаженной груди, ключицам, сильной шее с пульсирующей в бешеном ритме венкой на ней.