Домой я возвращаюсь затемно, хорошенько развеявшись вместе с близнецами на игровой площадке. Почему-то мне кажется, что в доме мужа на меня даже стены начинают давить. Уюта больше нет.

— Хозяин просил передать, что ждет вас в беседке во дворе, —  произносит няня, забирая довольных близнецов.

— По поводу? — сердце странно екает, а нянька пожимает плечами.

— Вы знаете, мне ничего больше не передавали.

Черт. Ладно. Я обуваюсь обратно и выхожу во двор. Иду к беседке, цокая каблуками по каменной дорожке.

Там действительно горит свет. Недоумевая, зачем Рустам решил встретиться со мной именно там, я толкаю дверь, и...

— Боже! — вырывается у меня крик."

"На полу сидит Вячеслав, из носа которого льется кровь, капая на белоснежную рубашку. Я хватаюсь за сердце, а потом замечаю еще кое-что пострашнее: Рустам. Он поворачивается ко мне, пронзив жутким взглядом, а в руках у него поблескивает холодной сталью оружие.

* * *— Ты что творишь?! — кричу я, потому что паззл в моей голове собирается из деталек с невероятной скоростью: какого-то черта, Рустам, видимо, приревновал меня к этому мужчине. Конечно, я встретилась с ним сегодня днем, не предупредив ни о чем мужа. Но, черт...

Рустам медленно приближается ко мне. Неотвратимо. Я, не выдержав, делаю шаг назад, и упираюсь спиной в стену беседки.

— Хочу услышать твой рассказ, принцесска, — очень опасным для меня тоном произносит он, — почувствовала себя женщиной? Расскажи мне в подробностях. Узнаем, будет ли это стоить жизни другого человека.

— Ты совсем с ума сошел? — шиплю я, как разъяренная кошка. Смотрите-ка, сам он путается с женщинами в нашем доме, а на меня наезжает из-за полной чепухи, — я встречалась с этим человеком, чтобы снять помещение!

— Какое, нахрен, помещение?

— Для детского сада!!!

— Что за тупые отмазки, Диана?

— Отмазки? — смеюсь я через силу, потому что меня начинают душить слезы. Потом обхожу Рустама, даже не обращая внимания на пистолет в его руках, и приближаюсь к испуганному Вячеславу, хотя сердце в страхе сжимается от моей наглости. Заглядываю ему за спину — запястья стянуты наручниками, — боже. Освободи его! Где ключ? Рустам!

Я смотрю на мужа, который с неприятной усмешкой смотрит на меня, чувствуя, как что-то начинает тихо плакать в душе. От отчаяния и одиночества.

— Рустам, ты считаешь, что твоя жена настолько амебная тупица, что не может заняться своим бизнесом? Голову Бог мне дал для того, чтобы я тебя удовлетворяла ею, да?

— Бляха, — у Рустама вырывается смешок и свободной рукой он проводит по волосам. По его виду — я его умудрилась немного ошарашить, — слыш, принцесска, давай объяснись. Что за странные темы? Нахрен тебе бизнес?

— Я не хочу быть приложением к тебе, которое только и может, что рожать и готовить...

Садаев обрывает меня жестом.