Но, честно говоря, мне даже держать себя на ногах становится тяжело.

Однажды, когда я хочу выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, у меня, наконец, сдают нервы: спустя десять минут бесплодных попыток завязать шнурки на кедах. Я едва не плачу, начинаю хлюпать носом, потому что вчера это еще кое-как получалось, а сегодня всё.

Рустам находит меня такой — всю в слезах, и изо всей силы отшвыривающую обувь в сторону. В него едва не прилетает один из кед. Он успевает его перехватить. И смотрит на меня мрачно.

— Что случилось?

— Ничего, — выдыхаю я, — забей. Какая разница, уже ничего не поделаешь.

Просто я не иду гулять. Я не могу даже нормально наклониться, чтобы завязать шнурки…

Рустам слушает мой сопливый монолог молча. Потом так же молча подбирает кеды с пола, подходит ко мне, садится передо мной на корточки и хватает за лодыжку одну из ног. Я ошалело замолкаю. Дергаю ногу на себя, но он сжимает ее крепче.

— Не рыпайся. Охренеть у тебя повод для слез. Закажи, блин, без шнурков обувь. Я хрен знает, что там придумано для беременных, но наверняка что-то есть, — с этими словами он натягивает мне на ступню кед, и, поставив пяткой на коленку, принимается затягивать шнурки, — если нет — могу нанять какого-нибудь.

Персонально для твоих шнурков."

"Он втолковывает все мне так спокойно, а я не могу перестать смотреть на него. На то, как двигаются мышцы у него под рубашкой, когда он меняет мои ноги местами. Он. Рустам помогает зашнуровать обувь. Просто, черт… я что, сплю?

Так и сижу с глупым видом.

— Можно чуть послабее? — прошу я тихо. Рустам стреляет в мою сторону взглядом, продирая до мурашек. Нет, я не сплю. Даже помогая мне в таком деле, они нисколько не теряет ауру какой-то опасности и мужественности.

Он чуть ослабляет шнурки, снимает мою ногу с колена и отряхивает его, выпрямляясь.

— Сколько тебе осталось? — интересуется Рустам, — половина срока уже вроде прошло?

— Больше, — пожимаю плечами я, поднимаясь, — я не знаю, сколько еще. Я читала, что близнецы часто рождаются раньше, чем положено. Мне страшновато, потому что мне кажется, что они уже слишком большие и им там тесно… вдруг я…

— Естественно большие. Они от меня, — хмыкает Рустам, делает шаг ко мне и кладет ладонь мне на живот.

Чувствую, как он проводит по нему, и в ответ внезапно следует серия пинков. Слово дети угадывают, кто сейчас прикасается к животу.

— Охренеть, — произносит мужчина спустя мгновение тишины, — С каждым днем все круче и круче бьют. Боевые будут, судя по всему. Хватит расклеиваться, принцесска. Нормально ты родишь. Я уверен.

Я бы хотела, чтобы он оказался прав.

В календарике я отмечаю дату запланированного кесарева. В роддоме решили не рисковать и не позволять мне рожать самостоятельно.