Как поняла Хелен, это были что-то вроде не то курсовых, не то дипломных работ, которые следовало занести в особый журнал с указанием основных моментов научной работы. Этакая база данных студенческих ""шедевров"", только в рукописном виде. Хелен видела тот огромный том, переплетенный, кажется, настоящей кожей, в который библиотекарь Онде вписывал данные. Причем вписывал очень неторопливо, ведь ему приходилось отвлекаться еще и на выдачу книг. И пусть сейчас в библиотеку ходила, видимо, только она да ректор, а что будет, когда начнется учебный год, и студенты толпами повалят за знаниями?

Хелен не стала дергать колокольчик на столе, чтобы вызвать библиотекаря.

Пока старик Онде дошаркает из того угла до выхода, уже и солнце сядет. Подобрав юбку, девушка сама быстрым шагом добралась до библиотекаря и предупредила, что уходит."

"Дожидаться ответа Онде не стала, кивнула и почти убежала. Кажется, она и так сегодня напугала старика, когда и ему прихватила на обед из города булочку. Ведь дедулька торчит безвылазно в своих книжных закромах, а ей несложно было его угостить, всё-таки целыми днями вместе в зале сидят.

Однако тогда что-то пошло не так. Вместо того, чтобы порадоваться простенькому угощению, библиотекарь, кажется, испугался. Затряслись его сморщенные руки, которыми он еще и грудину потер. Хелен тогда тоже испугалась, а выяснилось, что всего лишь дедок не ожидал, что ""благородная эйра снизойдет до того, чтобы вспомнить о существовании презренного халите"", не говоря уже о том, чтобы ему что-то покупать!

Получается, что попаданка Елена опять забылась и чуть не выдала себя.

Ее иномирные привычки проскакивали порой сквозь пласт вдолбленного в кровь и плоть этого тела высокородного воспитания здешней Хелен.

""Халите"" – это низший уровень здешней социальной лестницы среди людей. Ниже них разве только преступники да... рабы, если бы они были в Осебрутаже. К счастью, хотя бы рабов здесь не было. А вот ""халите"" полно – это вроде как ""неполные граждане"" страны. Налоги они платили, а прав почти не имели. Это могли быть чужаки, которые осели жить в стране, но не купившие себе ""полное гражданство"".

Или это могли быть и местные жители, лишенные доли прав за какие-то проступки, недостаточно большие для каторги. Туда же относили и незаконнорождённых детей или младенцев-подкидышей, если кто-то из граждан не брал их к себе для усыновления из приюта в первые месяцы.

И если у знатных граждан Осебрутажа были личные грамоты с магическим ""оттиском"" личности, то у остальных жителей были лишь ""ене"" – металлические пластинки, где были выбиты их имена и данные.