Банкир нисколько не сомневался в том, что здание будет принадлежать ему. О святая наивность, подумал он и расхохотался. Дать Ларе в долг? Да это то же самое, что дать в долг самому себе! Предвкушая наслаждение, которое принесет ему нежная, шелковистая кожа девушки, Шон ощутил эрекцию.

* * *В Галифаксе Лара бывала дважды. По сравнению с Глэйс-Бэй город имел все основания считаться центром мироздания: полные пешеходов улицы, множество машин, блестящие витрины магазинов.

Шон Макаллистер свернул к мотелю у городской черты, въехал на почти пустую стоянку и ласково опустил мясистую ладонь на колено Лары:

– Подожди здесь, пока я нас зарегистрирую, милочка.

Ее охватила паника. Что я делаю? Я же продаю себя – как последняя шлюха! Но ведь больше мне продавать нечего. По крайней мере он считает, я стою двухсот тысяч долларов. Отец в жизни не видел таких денег. Он всегда слишком...

Возле дверцы машины возникла приземистая фигура Макаллистера.

– Соскучилась, бедная? Пошли!

В горле внезапно вырос ком, стало трудно дышать. Сердце стучало так, что, казалось, еще мгновение, и оно выскочит из грудной клетки. Только бы не хват ил удар, как отца, подумала Лара.

– Эй, девочка, – услышала она встревоженный голос Шона. – С тобой все в порядке?

Нет. Я умираю. Отвезите меня в больницу – уж лучше там. Я – девственница!

– В полном.

Едва найдя в себе силы выбраться из машины, Лара медленно, как на казнь, проследовала за Макаллистером в номер: дощатые стены, развалюха-кровать, два стула, колченогий столик. За фанерной дверцей – крохотный душ.

Страшнее могла выглядеть только преисподняя.

– Значит, это у тебя в первый раз? – ровным голосом осведомился Шон.

В памяти всплыли школьные перемены, на которых мальчишки пытались обнять ее, потискать, а самые нахальные норовили засунуть ладошку меж ее ног.

– Да.

– Главное – не волнуйся. Ничего естественнее секса человечество пока не придумало.

Равнодушно, будто со стороны, Лара следила за тем, как Макаллистер начал срывать с себя одежду. Тело его оказалось дряблым.

– Раздевайся! – Команда прозвучала как удар хлыста.

Ленивыми, заторможенными движениями Лара сняла блузку и юбочку, сбросила туфли. Теперь наготу ее прикрывали только трусики и лифчик.

Шон липким взором окинул грудь и бедра девушки.

– Богиня! Ты прекрасна! Ты это знаешь?

Лара почувствовала, как в самый низ живота ей уперлось что-то твердое. Мокрыми губами Макаллистер впился в ее рот. От нового ощущения Лару едва не стошнило.

– К дьяволу это тряпье! Снимай же!

Шон шагнул к постели, откинул покрывало, сбросил трусы. Багровый, устрашающих размеров член его воинственно торчал.

Господи, эта кукурузина в меня не влезет, подумала Лара. Я умру.

– Ну, быстрее, быстрее!

Она сняла лифчик, осторожно выступила из трусиков.