— Кто за второй вариант, остаться в Тарисо?

Ну тут побольше, руки подняли шестеро. Видимо, им больше нравилась вольная жизнь. Или задница Нкечи, которая оставалась на корабле.

— Кто за третий, пойти со мной?

Сразу лес рук. И Бенидан в том числе, чему я очень и очень рад.

— Вот и определились. Но как сказал фендрик, все это будет только по прибытию в Тарисо, — уточнил я. — А до этого мы — Легион. И наш командир — Бенидан. Кстати, самый старший из Легиона в этом полушарии.

Вот и все, карты и нарывы вскрыты. А как пойдет дальше — покажет время.

В каюте, куда завалился Бенидан, я полез в заначку и достал бутылку пайкового рома — никогда не знаешь, где пригодится и по какому поводу.

Расставив стаканы, я плеснул сразу по половине. Бенидан, не дожидаясь меня, цопнул стакан и отправил его в рот.

— Что, полегчало? — испытующе глянул я на него, отпив глоток косорыловки.

— Не очень, — крякнул он и занюхал рукавом мундира. — Все равно хреново.

Я набулькал ему еще полстакана, которые он тут же залпом выпил.

— Руфи, сообрази нам что-нибудь пожевать, — сказал я орку. А то с такой выпивки на голодный желудок Бенидана развезет.

— Да, мбвана Гарс! — и Руфи, сверкнув желтыми клыками, исчез за дверью.

— Понимаешь, какое неприятное чувство... — начал Бенидан.

— Понимаю, — сказал ему я.

— Вроде как мы теперь предатели и изменники...

— Не начинай, — сказал я ему. — Мы сохраняем верность Легиону. Пусть и таким образом, распустив свое подразделение. Все равно, рано или поздно, оно распадется и разлезется по швам. А предатели и изменники сидят во дворце.

— Но...

— Я тебе обещаю, рано или поздно мы возродим Легион, — сказал я. — Считай, что мы сейчас ушли на нелегальное положение.

И действуем в тылу врага.

Удивительные параллели иногда приходят в голову. Тогда, во времена предвоенных сталинских репрессий, когда многие резиденты и разведчики, вроде Быстролетова, под благовидным предлогом были вызваны в Москву и репрессированы, некоторые не выполнили приказ. Пользуясь своими знаниями и опытом ушли на дно и всплыли только тогда, когда Сталин умер. Это позволило сохранить несколько резидентур и восстановить утерянные было источники ценной информации. Так выходило и в нашем случае.

— Все равно как-то не то. Препоганое ощущение, — признался Бенидан.

Руфи поставил на стол тарелку с холодным мясом и маисовыми лепешками.

— Согласен. Но ничего, это пройдет, — сказал я, хотя на душе у самого кошки не просто скребли, они еще и тапки обмочили. — А с ощущением надо бороться. Привыкнешь еще.

— Так ты серьезно говорил о земле?

— Да. Только не до конца. Помнишь, ты все меня выпытывал? Земля принадлежит моему роду. Куплена еще давно, моим отцом. Да, я из старого рода и теперь вынужден скрываться, чтобы не попасть в котел или на костер.