Багровая веревка тянулась от комочка, исчезала в траве и выныривала между ног женщины.

– Ж-ж-живой, – заикаясь, пробормотал отец, протягивая ребенка Наташе. – Она родила… родила его п-п-прямо при нас. Правда, Олежек?

Олег только кивнул, сглатывая.

– А потом сразу умерла, – хрипло проговорил он, стараясь не глядеть на тело. – Только ребенок вылез – и все. Только сказала…

– Что сказала? – хором спросили Наташа с матерью.

– «Не отдавайте», сказала, – справившись с хрипотой, выговорил Олег."

"Наступило молчание, которое опять прервал громкий крик ребенка.

– Так что же мы стоим?! – пришла в себя Наташа. – Бежим быстрей, его же в больницу надо! Олег, ты беги к участковому, а мы с папой отвезем младенца…

– Тихо, – неожиданно сказала мать непреклонным тоном, и дернувшийся было Олег остановился. – Никто никуда не бежит.

Взяв нож, она перерезала пуповину и взяла на руки орущего малыша.

– Ты, Наташа, хотела ребенка? – посмотрела она на дочь. – Вот твой ребенок. Он – от Господа.

Наташа потеряла дар речи.

– Лидия Петровна, вы что? – покачал головой Олег. – Милиция же сразу увидит, что женщина только что родила.

Вы хотите сказать, что мы его взяли из дома малютки и попробуем усыновить?

– Ничего милиция не увидит, – не оборачиваясь, отозвалась Наташина мать. Она содрала уже с себя майку и заворачивала новорожденного. – Мы эту несчастную похороним. Наверняка женщина – пьянчужка какая-нибудь подзаборная. Посмотри на нее… Искать ее никто не будет. А из дома ребенка ты малыша никогда в жизни не заберешь. Никто тебе его не отдаст – ты же не работаешь! Возьми, Наташ… – И она протянула дочери сверток, в котором попискивал младенец.

– Нет, мать, как хочешь, а я в милицию иду, – заявил Иван Семенович, поднимаясь с коленей. – Ты, матушка моя, что-то не то говоришь.

– Хочешь дочери жизнь загубить? – повернулась к мужу Лидия Петровна, и тот остановился. – Свои детки у нее вряд ли будут. Из детдома большого брать – какого-то еще возьмешь? А здесь – сам бог дитя посылает, и ты его хочешь чужим людям! С ума ты сошел на старости лет или как?

– А мы-то ему кто? – не выдержал Олег. – Мы такие же чужие!

– Тебе что покойница перед смертью сказала? – негромко спросила Лидия Петровна.

 – Сказала – никому ребенка не отдавать. Значит, нет у нее никого.

– Наташа, да скажи ты ей! – воззвал Олег к жене.

Наташа даже не подняла голову. Перед глазами у нее промелькнуло странное видение – луна, но не желтая, а темно-серая, покачивающаяся над верхушками сосен. «Это хороший знак», – подумала Наташа, долгие годы носившая кулон – лунный камень, подаренный матерью. Она пристально рассматривала длинные рыжие волосики, пробивавшиеся на красной макушке.