Своих тестя с тещей Олег уважал, и они относились к нему доброжелательно, поэтому обычных в таких случаях недомолвок, обид и ссор не возникало. Изба стояла на краю села, немного наособицу. Из окон был виден лес, и казалось, что идти до него совсем близко, хотя на самом деле дорога занимала добрых пятнадцать минут. Колхозное поле между лесом и селом давно уже ничем не засеивали, и на нем неуклонно пробивалась молодая березовая поросль.

Август стоял жаркий. По утрам Наташа и Олег ходили купаться на пруд, и Олег нырял в черную воду со ствола наклонившейся старой ракиты.

Брызги от него летели во все стороны, но сам Олег выныривал счастливый, с красной физиономией, и уверял Наташу, что видел на дне сома. В такие минуты она чувствовала себя если не счастливой, то хотя бы спокойной.

В тот день за завтраком мать попросила отца:

– Слушай, Вань, сходи за подпорками, а? У меня вон вся смородина погнулась.

– Так ты ягоды с нее собери, она и гнуться не будет, – проворчал в ответ отец, хитро поглядывая на Наташу, которая терпеть не могла собирать смородину.

– Да ладно тебе, ягоды – не ягоды, а все равно кусты подпирать надо.

Вон Олежку с собой возьми да сходи.

Зять с готовностью кивнул.

– Ну, обоим подыскала работу, – продолжал ворчать отец, но в глубине души был очень доволен – одному идти в лес ему не хотелось.

Утром нашлись неотложные дела, и за подпорками мужчины собрались только ближе к вечеру. Солнце клонилось к закату, и мать поторопила отца:

– Ну давайте же, не копайтесь. Топорик не забудь, голова!

Наконец оба ушли. Наташа с матерью занялись поливом и за работой не сразу услышали криков прибежавшего Олега.

– Лидия Петровна! Наташа! Быстро, за мной бегите!

Побросав ведра и лейки, обе бросились за Олегом.

Когда они добежали до кромки леса, мать ахнула, а Наташа прижала руки к лицу. Иван Сергеевич стоял на коленях под сосной, а возле него лежала молодая женщина с окровавленным, заплывшим лицом. Первое, что бросилось в глаза Наташе, потрясенно смотревшей на женщину, – это ее огромный вздутый живот и оголенные ноги.

– Господи, – выдохнула она, – так ее же изнасиловали! Папа, ты что стоишь? – Беги милицию зови!

– Какая милиция? – дрожащим голосом прошептал Олег. – Умерла она…

«Как умерла?» – хотела спросить Наташа и вдруг поняла, что женщина лежит неподвижно.

Голые ноги с синими венами были вывернуты как-то неестественно. Она наклонилась над женщиной и заглянула ей в лицо. Глаза у женщины были закрыты, на правой щеке свежая царапина, вокруг которой засохла кровь.

– Мамочка… – тихо охнула Наташа, перекрестилась и заплакала.

И в эту секунду закричал ребенок.

Наташа с матерью, вздрогнув, обернулись на крик – на руках у отца лежал маленький синюшный комочек с огромной головой, весь в слизи.