– На Спринг-стрит с утра болталась кучка каких-то набожных типов. Им как-то удалось пронюхать, что у него кровотечение. А когда машина с телом отъехала, они как полоумные двинули сюда.

– Вы видели, когда у него началось кровотечение? – поинтересовался Филдинг.

– Да, конечно. Ток включали дважды. В первый раз послышалось такое громкое шипение, словно пар выходит из радиатора, и из-под маски потекла кровь. Они говорят, что-то не сработало.

Сьюзан включила пилу «Страйкер», и никто не пытался перекричать громкий звук, пока она пилила череп. Я продолжала заниматься органами. Сердце было здоровым, коронарные сосуды в отличном состоянии. Когда пила смолкла, я вновь стала диктовать Филдингу.

– Вес? – спросил он.

– Сердце – сто шестьдесят восемь, и единственная спайка левой верхней доли с дугой аорты. Обнаружила даже четыре паращитовидные железы, если вы успели заметить.

– Успел.

Я занялась желудком.

– Он почти трубковидный.

– Неужели? – Филдинг подвинулся поближе, чтобы рассмотреть. – Поразительно. Такому здоровому парню требуется минимум четыре тысячи калорий в день.

– Ну уж по крайней мере в последнее время он их не получал, – заметила я. – У него в желудке ничего нет Абсолютно пусто и чисто.

– Он не ел в последний раз? – спросил Марино.

– Похоже, что нет.

– А они обычно едят?

– Да, – ответила я, – обычно да.

Мы закончили к часу ночи и пошли вслед за работниками похоронной службы во двор, где стоял катафалк. Когда мы вышли из здания, в темноте замерцали красные и синие огоньки. В холодном сыром воздухе слышались треск радио, гудение моторов, а за цепочным ограждением автостоянки образовалось огненное кольцо. В колышущемся пламени свечей были видны мужские, женские и детские лица.

Не теряя времени, работники похоронной службы быстро погрузили тело Уоддела в катафалк и захлопнули заднюю дверцу фургона.

Я не разобрала, кто-то что-то сказал, и неожиданно через ограду, словно падающие звезды, полетели свечи, мягко приземляясь на дорогу.

– Ненормальные фанатики! – воскликнул Марино. Оранжевые фитильки усеяли асфальт крошечными огоньками. Катафалк стал поспешно выезжать со двора. Мелькали фотовспышки. Я заметила фургончик восьмого телеканала на Мэйн-стрит. Кто-то бежал по тротуару. Полицейские затаптывали свечи, двигаясь к ограждению и требуя очистить территорию.

– Мы не хотим, чтобы здесь возникли какие-нибудь осложнения, – пояснил нам один из офицеров, – если вы, конечно, не желаете просидеть здесь всю ночь взаперти...

– Палачи! – крикнула какая-то женщина. К ней присоединились другие голоса, и множество рук, схватившись за цепочное ограждение, стали его трясти.

Марино торопил меня, подталкивая к моей машине. Толпа скандировала все громче: ""Палачи, палачи, палачи...