Думаю, когда он вышел из магазина, к нему подошла эта скотина и как-нибудь попыталась влезть к нему в доверие. Что-то сказал, и Эдди сел в машину.

– Осмотр его физического состояния свидетельствует о том же, – заметила я. – Нет следов самообороны, ничто не говорит о том, что он пытался оказать сопротивление. А из магазина никто не видел его с кем-нибудь?

– Никто из тех, с кем мне удалось переговорить. Но вы же видите, какое здесь бойкое место, и, кроме того, было темно. Если кто-то что-то и мог видеть, то это скорее кто-нибудь из покупателей, или только входивших в магазин, или уже возвращавшихся к своей машине. Я как раз хочу попытаться по своим каналам установить, кто находился здесь между пятью и шестью вечера того дня.

– Эдди было легко обмануть?

– Мерзавец мог оказаться настолько хитер, что и не такие, как Эдди, попались бы на удочку. Как-то в Нью-Йорке у меня было дело десятилетней девочки, которая отправилась в близлежащий магазин за фунтом сахара. Стоило ей выйти из магазина, как к ней подошел некий педофил и сказал, что его послал ее отец. Мать, говорит, только что забрали в больницу, и он должен отвезти девочку туда. Она села к нему в машину и пополнила нашу статистику. – Марино взглянул на меня. – Ну, ладно, черный он или белый?

– В каком случае?

– В случае с Эдди Хитом.

– Исходя из того, что вы рассказали, нападавший был белым.

Дав задний ход, Марино ждал возможности выехать на улицу.

– Нет сомнений, способ действий характерен для белого. Отец Эдди не любит черных, и Эдди тоже им не особо симпатизировал, так что вряд ли какой-нибудь черный смог завоевать доверие Эдди. И если люди видят белого мальчика, идущего с белым мужчиной – пусть даже у мальчика и не будет на лице большой радости, – они могут подумать, что идут старший брат с младшим или отец с сыном. – Свернув направо, Марино поехал на запад. – Ну продолжайте, док. Что можете еще сказать?

Ему нравились такие игры. Он почти одинаково получал удовольствие как в тех случаях, когда мои мысли полностью совпадали с его, так и когда я, на его взгляд, совершенно ошибалась.

– Если нападавший был белым, то следующим моим предположением будет то, что он не из новостроек, несмотря на их сравнительную близость.

– Но если не принимать во внимание расу, почему же вы не думаете, что этот негодяй был из федеральных кварталов?

– Да все судя по тем же его действиям, – ответила я. – Выстрелы в голову даже тринадцатилетним перестали быть чем-то неслыханным среди уличного бандитизма, тем не менее все как-то не складывается. В Эдди стреляли из оружия двадцать второго калибра, а не из девяти– или десятимиллиметрового, и не из крупнокалиберного револьвера. Его нагота и телесные повреждения говорят о том, что преступление носило сексуальный характер.