Я велела ей подольше постоять под сильной струёй прохладной воды, а сама, надев маску, специальные очки и толстые резиновые перчатки, стала собирать формалин особыми подушками, которыми нас обеспечивали в целях безопасности в подобных экстренных случаях. Я подмела осколки стекла и убрала все в двойные пластиковые пакеты. Потом вымыла пол из шланга, сама умылась и переоделась в чистый зеленый халат. Наконец из душа появилась Сьюзан, порозовевшая и испуганная.

– Простите, доктор Скарпетта, – произнесла она.

– Я беспокоюсь только за вас. Все в порядке?

– Небольшая слабость и головокружение. Я еще чувствую запах.

– Я разберусь здесь сама, – сказала я. – А вы идите-ка домой.

– Я, наверное, сначала немного отдохну. Пожалуй, я поднимусь наверх.

Мой лабораторный халат висел на спинке стула, и я достала из кармана ключи.

– Вот, – предложила я, протягивая их ей, – полежите у меня в офисе. Если дурнота не пройдет или вам станет хуже, немедленно звоните по внутреннему телефону.

Она появилась где-то через час в наглухо застегнутом зимнем пальто.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, сшивая Y-образный разрез.

– Только небольшая слабость, а так нормально.

Она молча понаблюдала за мной и вдруг добавила:

– Я там подумала, пока была наверху. Мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня свидетелем в этом деле.

Я удивленно подняла на нее глаза. В официальном отчете любой присутствовавший при вскрытии считался свидетелем. То, о чем просила Сьюзан, большого значения не имело, но сама просьба казалась весьма странной.

– Я не принимала участия во вскрытии, – продолжила она. – То есть я помогала производить внешнее обследование, но не присутствовала при аутопсии. Я знаю, это будет крупное дело, если кого-нибудь поймают. Если дойдет до суда. И, я считаю, мне не стоит фигурировать в качестве свидетеля, поскольку, как я уже сказала, на самом деле меня не было.

– Хорошо, – ответила я. – Не возражаю.

Она положила мои ключи на столик и ушла.

* * *Марино оказался дома, когда я позвонила ему из машины, притормозив возле поста, где взимался дорожный сбор.

– Вы знакомы с начальником тюрьмы на Спринг-стрит? – поинтересовалась я у него.

– Фрэнк Донахью. Вы где?

– В машине.

– Так я и думал. Нас сейчас на этой линии слушает по меньшей мере половина водителей Вирджинии.

– Ничего особенного не услышат.

– Я знаю про мальчика, – сказал он. – Вы уже закончили с ним?

– Да. Я позвоню вам из дома. А пока хочу вот о чем вас попросить. Мне бы надо в тюрьме кое на что взглянуть.

– Проблема в том, что взглянуть захотят и на вас.

– Поэтому вы поедете со мной, – сказала я.

* * *За два злополучных семестра учебы у моего прежнего учителя я научилась быть подготовленной. И вот в субботу днем мы с Марино отправились в тюрьму.