Ирина прекратила печатать:

– Что?

– Знаете, что мне сегодня сказала дочка? Папа ее пугал и так и эдак, и Яшиной армией, и ее собственным непоступлением, и всем на свете, а она сказала только одно: «У тех людей, которые станут по указке Шевелева разрушать нашу жизнь, тоже будут очень веские основания». Неужели действительно никак невозможно прервать этот всеобщий холопский заговор?

– Нет, если каждый будет думать, что первым это сделает кто-то другой.

Когда они вышли оглашать приговор, рабочий день давно закончился. За окном незаметно стемнело, и в зале суда раздражающе ярко горели лампы дневного света.

Из открытых форточек тянуло весенней сыростью, и в зале поубавилось народу. Зеваки ушли, наскучив ожиданием, остались только близкие погибших девушек и журналисты, да в третьем ряду сидел замполит. Из-за маленького росточка видно ему было плоховато, и он все время высовывал голову в проход.

Ирина боялась, что из-за огромного количества выкуренных сигарет Наташа не сможет стоять, действительно упадет в обморок и сорвет заседание, поэтому зачитывала приговор быстрее обычного.

Механически перечисляя состав суда, данные подсудимого и прочие бюрократические необходимости, она думала, что, пока решение не произнесено вслух, все еще можно исправить.

Дело еще не сделано, и жизнь еще никуда не повернула безвозвратно.

Вздохнуть, остановиться, подождать несколько минут…

Ирина зажмурилась на секунду, стиснула зубы, как перед прыжком в воду, потом набрала в грудь побольше воздуха и громко сказала: «Признать невиновным».

Надежда Георгиевна вышла на улицу. Совсем стемнело, и вдобавок заморосил мелкий по-осеннему дождик. Она подставила лицо холодным каплям, глядя, как они посверкивают в холодном свете уличного фонаря, прежде чем упасть на землю.

Не верилось, что все закончилось. Подошла Наташа, скоро должно подойти ее такси. Надежда Георгиевна осталась подождать вместе с ней, ведь завтра эта девушка перестанет быть частью ее жизни.

Через несколько минут на пороге появилась Ирина – она задержалась поговорить с родственниками девушек, объяснить им, что следствие немедленно будет возобновлено и убийцу обязательно изобличат.

– Странно, что завтра мы не увидимся, – сказала судья, невесело улыбаясь, – я к вам, девочки, что-то прикипела.

– Слушайте, – вдруг воскликнула Наташа, – а я ж не сообразила, что папа может вашему сыну за три секунды выправить белый билет! Нет такого шаблона просто в голове, вот сразу и не додумалась. Давайте обменяемся координатами и сразу позовем друг друга на помощь, если что начнется. Где я живу, вы знаете, а ваши телефоны я сейчас тоже запишу.

Наташа зашла под козырек и достала из сумки блокнот. Надежда Георгиевна быстро к ней присоединилась.

– Вот так.