Он заявил, что Ирина в своем судействе руководствовалась идеями не социалистической законности, а личной мести. После развода она хотела, чтобы Бабкин на ней женился, но он отверг все ее авансы, и теперь она хочет поквитаться с ним, расшатывая крепкое обвинение надуманными и нелепыми аргументами.

– Да? – Ирина придвинулась к столу, чтобы рассмотреть Бабкина повнимательнее.

– Да. Вам следовало заявить самоотвод, а вы решили мстить мне, устроив вместо суда цирк.

– Допустим, – Ирине стало весело. Видно, совсем у ребят земля горит под ногами, раз цепляются за такую ерунду, – допустим, найдутся люди, которые поверят, что женщина в принципе может в вас влюбиться и захотеть связать с вами свою судьбу.

Это маловероятно, но допустим. Только все знают, что я была у вас дома один-единственный раз несколько лет назад, в большой компании, и очень быстро ушла, не преломив хлеба. Тогда, уж простите, глядя на качество вашей работы, я и представить не могла, что вам когда-нибудь доверят поддерживать обвинение в суде и наши профессиональные интересы каким-то образом пересекутся. Дальше, – заметив, что Бабкин хочет что-то возразить, она жестом остановила его, – сотрудники суда видели, что вы иногда наведываетесь ко мне в кабинет, но я никогда не бывала у вас на рабочем месте. Наши с вами отношения с большой натяжкой можно было назвать приятельскими, но и это я попросила прекратить. Я, а не вы. Тот разговор состоялся без свидетелей, но я надеюсь, что вы как служитель закона не опуститесь до заведомой лжи. Я допускаю, что у вас как у человека крайне закомплексованного сложилось добросовестное заблуждение, что я в вас влюбилась. Что ж, бывает. Только это ваше субъективное мнение, и вы имели право озвучить его на распорядительном заседании. Сослаться на личные неприязненные отношения между нами и взять самоотвод. Ваше право, почему же вы им не воспользовались? Ну а у меня к вам никаких претензий не было.

– Знаете что, любая комиссия…

– Любая комиссия прежде всего посмотрит дело и увидит, что все мои претензии – по существу. Тем более что большая часть несостыковок была выявлена народными заседателями, Бабкин, которые видят вас первый раз в жизни. Пожалуйста, пишите заявления, отношения, жалуйтесь на меня в вышестоящие инстанции, в партком, куда хотите.

Добьетесь только, что над вами посмеются, а вот товарищу Онищенко станет не до смеха. Я тоже умею писать доносы, ничуть не хуже вашего.

Бабкин кинул на Валерия беспомощный взгляд.

– Что ж, думаю, Ирина Андреевна исчерпывающе ответила на все наши вопросы, – произнес Валерий, милостиво кивнув, – не задерживаю вас больше, Аркадий Васильевич.

Помпрокурора вышел, по пути презрительно фыркнув в сторону Ирины, но эта парфянская стрела не достигла цели.