Эпилог

8 месяцев спустя

— Король будет в бешенстве, — усмехнулась я, устало смотря на мужа, не в силах пошевелить даже рукой.

В комнате стоял привычный сумрак, так присущий Пустоши. Но я привыкла и к этому. Мне страшно хотелось спать, но я мужественно держалась, утопая в подушках.

— С каких это пор тебя интересует его внимание? — отозвался он, продолжая внимательно и зачарованно рассматривать сморщенное розовое личико нашей новорожденной дочери.

Мейнор долго собирался с духом, чтобы впервые взять её на руки, боялся, что не сможет, не удержит. Но теперь просто не желал её отпускать, вновь и вновь вглядываясь в свое маленькое продолжение.

— Он же ждал наследника Альбери.

— Мало ли что он ждал. Гаэтар взойдет на трон через месяц. А ему все равно кто, где и как. У крон-принца и без этого проблем достаточно.

Действительно. Проблемы в Лагарте никуда не делись.

После провалившегося переворота пришлось проводить масштабную чистку не только среди аристократов, но и среди дознавателей, стражников… собственно, чистку пришлось проводить везде. Уж слишком длинные были руки у графа Шайта, слишком многих он убедил в своей власти и пошатнувшемся троне.

Давно надо было признать, что король утратил свое могущество. И теперь принцу предстояло это все вернуть.

Надо сказать, что Гаэтар пока не разочаровал. Наследник легко и быстро вклинился в суть дела, всюду старался быть и ничего не упускать. Даже как-то умудрился заключить мир с королевством Маринай и вернул принцессу Сафири отцу."

"Мне очень хотелось видеть эту красавицу в темном подземелье, закованную в кандалы, но я понимала, что этого сделать не получится. Политика. И с ней приходилось считаться.

Мейнор оказался прав. Привычный мир рухнул, и мы теперь стояли на пороге нового. Что дальше будет, еще неизвестно, но я верила в лучшее.

Малышка закряхтела, пытаясь высунуть ручку, и успокоилась только, когда ей это удалось. Муж осторожно коснулся крохотных пальчиков и тихонько прошептал:

— Какая же она…

Слов не нашлось.

Я и сама не могла их найти.

Как описать это чудо, которое стало нашим продолжением, маленькую радость, сразу захватившую в плен наши сердца. С первого взгляда, с первого жалобного и такого недовольного крика.

Я полюбила её сразу и безоговорочно.

— Но всё-таки не сын, — устало заметила я.

Мейнор поднял на меня взгляд, в котором было столько нежности и любви, что слезы невольно набежали на глаза. Я-то думала, что после родов плаксивость и сентиментальность останутся позади.

— Ник, ты серьёзно думаешь, что мне важен пол нашего ребенка?

— Все мужчины хотят сына, — осторожно ответила я.

Малышка заворожилась, закряхтела и снова заснула, сладко причмокнув губами, вызвав счастливый вздох у Мейнора.