Я знача, чем занимался мой отец и что приносило ему основной доход.

— Да, мне известно, чем промышлял мой отец. Сначала был обыск в доме, где обнаружилась наркота, сразу после пропали фуры, в которых помимо строительных материалов перевозились камни. Маршрут был известен отцу, Марго и водителям, водители обоих фур странным образом исчезли, а фуры потом нашлись, только вместо алмазов, в них нашли очередную партию героина, странное совпадение не считаешь? Но все это можно было бы списать на случайное стечение обстоятельств, если бы после смерти отца весь его бизнес не перешел к жене и сыну, хотя достаться он должен был мне.

— С чего ты взяла, что завещание вообще существовало? — справедливо поинтересовался Дима.

— Саша его видел собственными глазами, в руках своих его держал.

— Он мог солгать, — все также напирал Дима.

— Нет, — помотала головой, — он был предан отцу, жив остался только благодаря ему, да и меня вырастил, как родную. К тому же, после смерти отца Марго и Матвей, вдруг, превратились в жертв домашнего насилия, Марго неустанно рассказывала, каким тираном по отношению к ней и сыну был мой отец, а Матвей по их версии вообще сбежал от тирана отца, как только ему исполнилось восемнадцать.

Отец и пальцем их никогда не трогал. Единственным его проколом была измена.

— Хорошо, предположим, что в истории с наркотой замешана твоя мачеха, — вмешался Олег, — только одна неувязочка, как у простой домохозяйки получилось провернуть все так, что не подкопаешься?

— А никто и не говорил, что она все сделала сама, — повернулась к Олегу, — отца ведь не раз пытались подвинуть, недовольных много было, вот и подвинули, только я не знаю, кто именно за всем стоял.

Марго действовала по наводке, к тому, как и ты и сказал, сработанно было чисто, менты даже разбираться не стали, никаких экспертиз, даже вскрытия не было, все быстренько прикрыли, переводя внимание на несчастную вдову-жертву тирании. Дело было закрыто.

— Почему Марго не избавилась от тебя? — справедливо заметил Дима, — ты ведь какое-то время жила в ее доме, после смерти отца."

"— Все просто, к нам ведь было приковано внимание прессы и общественности, Марго пускала пыль в глаза, мол, вот такая она хорошая, заботится о сиротке, — нервно рассмеялась я, — ты знаешь, она ведь даже не кормила меня толком, иногда только, чтобы в голодные обмороки не падала, а мне десять всего было, я ребенком была, в чем, конкретно я перед ней провинилась, мне было непонятно, это потом, со временем, когда повзрослела, все на свои места встало.

Перед глазами встали картины прошлого, я маленькая, хватаюсь за кусочек хлеба. Наверно, воспоминания о тех днях меня до конца жизни преследовать будут.