«Пожалуй…»

«Помнишь, мы оба мечтали, чтоб лучшие – защищали? А ты, богопротивник, лучших убийцами растил. Даже его! Песнопевца, солнцем целованного!»

«Мечты, брат. Пустая игра. Мы были молодыми и глупыми. Лихие времена на дворе…»

«Времена таковы, какими мы их творим. На себя обернись! Одного сына смертью сгубил. Второго… вон во что превратил…»

«Не я!»

«Не ты? Будто не твоей волей всё делалось? Смотри теперь, каково третьему…»

«Не береди, брат. Скоро всё кончится. Праведной рукой сразит царь…»

Знакомое хмыканье.

«Праведной рукой, да. Надеюсь, на Небесах помнят, что котёл называют не только перстом Владычицы, но и десницей праведных…»

«Которые все левши!»

Молчание.

«Ты сказал, моей волей. Знаешь, брат? Сердцем я всегда понимал: над ним есть иная воля. Превыше моей. Как долго я отвергал эту истину…»

Маленький плот неспешно плыл к солнцу, глядевшемуся в болотную воду. Кощей по имени Мгла смотрел и не знал, закат перед ним или, может, рассвет?..

Впереди уже мерцали тёплыми звёздочками окошки дворца.

– Ну? – подначила Нерыжень. – Потешила любопытство? Рассказывай, свет. Чем отличен от мужей, за которыми мы ходили когда-то?

– Ну тебя, – фыркнула царевна и… внезапно стала замедлять шаг, а потом вовсе остановилась.

– Что ещё? – оглянулась терпеливая охранница.

Эльбиз пристально и невидяще смотрела в уличный сумрак.

– Он не раб! – вдруг сказала она.

– С чего взяла?

– Мышцы, – горячо заговорила царевна. – У кузнеца одна сила, у водоноса другая, у охотника третья… и тело разное под каждую силу… у него вот тут горбик! – Она показала на собственной руке выше локтя. – Он воин! К оружию привычен!

– Да брось. – Нерыжень попыталась отмахнуться, но у Эльбиз вдохновенно разгорелись глаза.

– Уж я-то не ошибусь! – Мысли кувырком, догадки, выводы, озарения, язык не поспевал говорить. – Он… в рубцах весь… пальцы оттятые… это же моранская казнь!

– Для отступников, – нахмурилась Нерыжень. – Для своих!

Царевна схватила её за руку:

– Это – Ветер!

Выпалила и рванулась назад, ища рукой ножны, спрятанные под чернавкиным запонцем.

– Стой, стой! – Нерыжень не дала натворить глупостей, развернула, повлекла ко дворцу. – Ему-то откуда бы здесь?..

– А смотри! Мы что знаем? Неустройство… восстал… убил вроде… кто ныне великий котляр? Лихарь! Ветра поверг! Убивал, не убил!.. Тот убёг как-то… принял личину…

Нерыжень перевела дух.

– Так ли, нет, но тёмен человек сей. И не пойдёшь ты, свет, больше туда.

– А удержи! – вскинулась царевна. – Ещё как пойду! Хоть уговорами, хоть ножичком – а правды дознаюсь!

Над Верхними вратами славного Коряжина, царственноравного Выскирега, кружился медленный снег. Падал на лица поверженных воевод и царей, на крышу каменной палатки, где стучали молотки камнерезов.