Они прошли на кухню, Алёна привычно начала хозяйничать, поставила чайник, выставила на стол чашки, потом открыла холодильник и поджала недовольно губы.

— Вика хоть бы что-нибудь приготовила.

— Она на диете, не хочет соблазняться.

Племянница ответила на эти слова тяжелым вздохом, ибо слова тут бесполезны.

— Заварить свежий?

— Если не трудно, — улыбнулся Савинский.

Любил он, когда Алёна чай заваривала. Такая она с детства – внимательная, не равнодушная к мелочам. Всегда спросит, как дела, чай заварит, ужин разогреет. Бывало, кроме нее и не побеспокоится никто: голоден ли он, хорошо ли себя чувствует. Тем больнее видеть равнодушие собственной дочери. Никак не мог понять, что не так сделал, где ошибся. Любил же Вику всем сердцем, никогда ни в чем не отказывал, не упрекал.

Когда чай заварился, Алёна аккуратно наполнила чашки и уселась за стол.

— Дядюшка, ты бы Вику пристроил куда-нибудь. Работать начнет, глядишь, и поумнеет, — коснулась Алёна больной темы. Этот вопрос не раз уже обсуждался, но дальше разговоров дело не зашло.

— Я неоднократно ей предлагал, она не хочет.

— Не понимаю я, как можно так бесцельно жить, — осуждающе покачала головой. — Ну не для того чтобы убиваться, карабкаясь по карьерной лестнице, а чтобы просто чем-то себя занять, можно же работать! Пусть пройдет курсы флористов и цветочки в букет собирает. И для души, и хоть какое-то развитие.

— Девочка моя, ну о чем ты говоришь… — обреченно вздохнул Савинский и замолчал. Задумался крепко."

"Алёна тоже вздохнула. Притаилась, попивая чай. Ей трудно было понять Вику. Сама она, после того как школу окончила, стала жить отдельно. Спасибо дяде – помог с жильем разобраться. Продал недвижимость, доставшуюся ей от родителей и купил хорошую большую квартиру. Еще студенткой, учась на третьем курсе психологического факультета, Алёна начала работать, — пусть на полставки, но зато по специальности. Теперь к двадцати пяти годам имела приличный стаж и хороший опыт. И в отличие от Вики Савинской, Алёна Лейба всегда точно знала, чего хочет. Никогда не жила просто мечтой. Все ее мечты были тесно связаны с реальностью.

Отчасти Алёна понимала, в чем ошибка Савинского. Он всегда был мягким человеком и только в работе напористым. Наверное, все свое упрямство там оставлял, домой возвращаясь, как пластилин. Жена из него всю жизнь веревки вила, а он позволял, совестью мучаясь, что из-за большой занятости не может уделять семье достаточно времени. Потому, как большинство состоятельных людей, отсутствие внимания к дочери и жене компенсировал деньгами. Только вот любовь за деньги не купишь. Алёна это прекрасно знала. И сама вот так же когда-то ошибалась. Вот так же пыталась она в детстве «купить» внимание взрослых. Только не деньгами, а поступками.