Встретилась с его внимательными серо-зелеными глазами. — Никогда бы не подумала, что ты такой любитель поговорить по душам.

— И правильно. Я вообще не любитель. Но должна же быть у каждого в жизни хоть одна душа, с которой хочется поговорить. А ты у меня, Мурочка, одна. С кем мне еще говорить. Про кого думать. О ком заботится. Ты у меня одна. Я тебя люблю. Моя половинка. Моя душа. Моя жизнь.

Алёна развернулась и, уткнувшись в шею, исступленно к нему прижалась. В груди у нее образовался тугой ком.

— Ой, Ванюша, я так боюсь таких громких слов. Так боюсь…

— Потому что за них надо отвечать? Или не доверяешь? Не веришь?

Она громко вздохнула.

— Неправильная пауза, — напомнил он.

— Травма. Психические процессы заторможены, — отшутилась она, но продолжила серьезно: — Доверие, оно знаешь, для меня несколько другое значит. Это не всегда, чтобы говорить все, о чем думаешь. Мне доверие молчаливое важнее. Когда веришь молча и без оглядки, оно важнее. Ничего не спрашивая и не говоря, просто веришь и все.

_____

— Шаурин, дай мне свой бумажник.

— Нет, — невозмутимо ответил он, перебирая документы. — Я же не лезу в твой телефон, и ты в мой бумажник не лезь.

— Это ты мне ответочку зарядил по вопросу личного пространства? Тебе тотальный контроль нужен? И телефон будешь проверять?

— Абсолютно. Нет. Мне важны доверие и верность, но я не параноик. Не собираюсь контролировать твои контакты, телефонные звонки и личную переписку. Уверен, что мы как-нибудь без этого обойдемся.

С поразительным рвением Шаурин продолжал наводить порядок на своем рабочем столе. Что-то откладывал в сторону, что-то выбрасывал в урну. Алёна сверлила его жарким взглядом, уперев руки в бока, — крайняя степень раздражения.

— Ты о доверии говоришь, о верности… Тогда на кой черт тебе презерватив? Я таблетки пью, мы ни разу не предохранялись презервативами, на кой черт он тебе в бумажнике?

— Пусть лежит. На всякий случай.

— На какой случай? — вскричала она. — На какой такой случай?!"

"— Я разве давал тебе повод во мне сомневаться? — с непрошибаемым спокойствием просил Иван. — Я всегда с тобой, везде с тобой. Не понимаю, чего ты завелась. Глупости какие-то.

Алёна вздохнула. Нервно поправила волосы.

— Если это не ответочка, не игра с твоей стороны, то хоть бы слова другие подбирал, не повторял мои. Ты уже имена для наших детей придумал! И тут на тебе — «всякий случай» у него появился! — Она круто развернулась и ушла в спальню.

Эта ссора разыгралась через пару дней после разговора на причале. Алёна совершенно случайно заметила у Ваньки в кошельке презерватив. В одном из отделов под прозрачной пленкой. Разумеется, и речи не шло о том, чтобы промолчать. В голове сразу возникло множество не очень приятных предположений.