Разве можно с Ваней Шауриным чувствовать себя неполноценной? Рядом с таким-то мужчиной.

— А почему ты решила, что твоя мать покончила жизнь самоубийством, потому что так сильно любила мужа? Именно из-за любви. Возможно она просто была слабым человеком. Или еще не вышла из послеродовой депрессии. Или она просто не захотела брать на себя проблемы, которые достались ей с уходом мужа. И такое бывает. Почему ты думаешь, что похожа на нее? Именно на нее. Может быть, характером ты похожа на отца. Вдруг ты заблуждаешься.

— Я не знаю. Не знаю… — озадаченно выдавила Алёна. Ванины предположения оказались для нее какой-то неожиданность. Она и правда всю жизнь боялась, что похожа на мать, и была уверена: эта «похожесть» будет ей стоить если не жизни, то очень дорого. — Мы ведь жили в другом городе. А дядя с матерью, как я поняла, очень редко общались. Мне даже не у кого спросить, я не знаю, как там у них все было. Помню некоторые моменты. Свои детские эмоции. Эмоциональная память самая сильная… и все.

— Если речь идет о такой сумасшедшей любви, как ты говоришь, то мне она непонятна. Моя мать очень сильно любит отца. И она бы никогда не бросила детей. Никогда бы не бросила его детей.

— Я бы тоже не бросила, — тихо сказала Алёна. — Никогда бы не бросила.

Она и раньше не могла разобраться в этой ситуации. А теперь и вовсе перестала что-либо понимать. Потому что полюбила. Так сильно, что голова кругом. А если так любишь, как можно бросить на произвол судьбы частичку любимого мужчины? Как?

— А ты никогда не обращалась к психологу? Мне просто интересно.

— Нет. Проворонила я то время, когда надо было к психологу идти.

— А что бывает поздно?

— Лично для меня. Мне надо было обращаться к психологу до того, как я сама начала работать.

— Почему?

— Потому что наше общение превратилось бы в театр абсурда.

— Почему? — снова спросил Ваня.

— Как можно искренне отвечать на вопросы, если знаешь, какой ответ от тебя ждут? Если сама знаешь, что хочешь услышать, как можно искренне отвечать? — усмехнулась она. — Я хорошо владею методиками диагностирования отклонений личности, я начну играть и обману любого психолога. Это надо быть очень хорошим спецом, чтобы незаметно взломать мне голову. А на драконовские приемы типа гипноза, я не соглашусь никогда. Пустить кого-то в свое сознание, и в бессознательное тоже… Ни за что.

— А зачем тебе обманывать психолога?

— А вдруг он скажет то, что я сама знаю, то, чего я ужасно боюсь.

Алёна всегда говорила только то, что сама хотела сказать. Признавалась только в том, в чем сама считала нужным признаться. Удивительно: такой откровенный разговор давался ей с легкостью. С нездоровой легкостью. Виноваты шауринские ласковые руки и крепкое вино.

— Шаурин, что это такое? — нахмурилась Лейба и обернулась.