Он ненадолго задержал телефон перед ее лицом.

— «Шаурин Иван»! Вот так я у тебя записан!

Алёна смотрела непонимающим взглядом.

— И что? — И сама прекрасно знала, как он у нее записан. Что это за демонстрация?

— Почему не «Ваня», «Царевич», в конце концов?! Написала бы «Твою-Мать-Величество»! Как ты меня еще называешь…

— Какая разница, как ты записан у меня в телефоне?

— Огромная! Потому что, — скользнул пальцем по экрану, листая телефонную книжку, — у тебя все так… «Павлова Света», «Радченко Игорь»… — назвал он еще несколько имен.

— У меня много контактов, я люблю порядок и мне удобно ориентироваться по фамилии.

— Нет, это не из-за любви к порядку. А потому что у тебя, как в том фильме, — чтобы никто не догадался! Не дай бог тебе определиться!

— Да что ты придрался к моему телефону! — Вырвала свой мобильный из его рук.

— Потому что с этого все начинается. Вот с таких мелочей. И везде так. Во всем. То у тебя семинар, то конференция… у меня в квартире нет ни одной твоей вещи. Ничего. Как будто тебя в моей жизни нет. Ты уходишь так, словно больше не вернешься. Вот так ты со мной встречалась! Ты всегда была одной ногой за порогом.

— Я не понимаю, что тебе от меня надо! Я всегда и везде была с тобой. Всегда и везде!

— Последнее время, да. Я знаю. Вот это меня и остановило. Но жить со мной ты не захотела.

— А теперь попробуй убеди меня, что, отказавшись, я поступила неверно. Мне бы уже через две недели пришлось собирать вещи, — задушенно проговорила она.

— А кто в этом виноват?

— Не напоминай! По этому поводу мы уже разговаривали! Не знаю, что еще нужно сказать, чтобы ты успокоился! — Алёна в отчаянии подняла голос.

— Я прекрасно помню твои объяснения — все, что ты мне сказала. Только самого главного я не услышал. Потому и спрашиваю: стоит ли оно того, чтобы продолжать?

— Ваня! На этот вопрос ты сам себе должен ответить. Это ты у себя спроси! Тогда что-то решится. А я тебе все сказала. Хотя… — Алёна перевела дыхание, — мне кажется, что ты уже выразил ко мне свое отношение.

— Каким образом? — невозмутимо поинтересовался Шаурин.

— Ах, тебе напомнить? В прошлую субботу!

— А я как-то выразил к тебе свое отношение?

— Ты не хотел меня видеть, сказал, чтобы я ушла, — тихо сказала Алёна.

— А я сказал, что не хочу тебя видеть? Я так сказал не потому, что не хочу тебя видеть. — Пригнулся к ее лицу, уперевшись ладонями в спинку дивана. — Мурка моя, я тебя так хочу, что надо было, чтобы ты свалила из этого гребаного ресторана!

Пару минут назад он пронаблюдал, как она сняла и надела майку. От вида ее обнаженной спины закружилась голова.

Никак не доходил до разума смысл сказанных им слов. Алёна уже ничего не соображала.