На белый циферблат, украшенный золотыми лучами, расходящимися из центра. Скоро подойдет время ужина. Повар уже готовил для них великолепные блюда. Такой забавный полноватый мужчина, сносно говорящий по-русски.

Часы… Как она не хотела принимать этот подарок! Не потому что он безумно дорогой, — не только безель был инкрустирован бриллиантами, но и часовыми метками служили драгоценные камни, — а потому что плохая примета — дарить любимой или любимому часы. К расставанию. Вот и не отпускало последние дни тревожное напряжение. И, как оказалось, совсем не зря!

Что делать теперь, Алёна не знала.

Как себя вести? Что говорить? О чем говорить…

Она даже на Вику не злилась, в таком находилась шоке от произошедшего. От короткого разговора и шауринской ярости. Он не дал ей возможности спокойно объясниться, Алёна даже не помнила, что наговорила ему в пылу.

Яркой вспышкой где-то на краю сознания полыхнули его последние слова «…с тобой не хочу!».

Вдруг закружилась голова, и поразил приступ удушья.

Вот сейчас… сейчас наконец отпустит душу этот нестерпимый холод. Раздражение, отчаяние и злость дойдут до разума. Тогда она начнет соображать.

Испытывая какую-то болезненную ломоту в костях, девушка прошла к бассейну…

Шаурин вышел из душа и, не найдя Алёну в комнате, спустился в гостиную. Уже вошло в привычку всегда держать ее в поле зрения. Даже сейчас не мог по-другому.

Застал ее у бассейна. Она стояла спиной и держала руки у лица, как будто вытирала слезы. Потом она села и свесила ноги в воду. Опустилась тяжело, словно плохо себя чувствовала или была больна.

Иван вдохнул и отвел глаза, как-то случайно уловив ненавидящий Викин взгляд, направленный на Алёну.

Ярость поднялась девятым валом, и Шаурин, сам не зная, зачем, шагнул в направлении Савинской. Неожиданно Гера двинулся ему наперерез. Иван вынужденно замер и тяжело выпустил из себя воздух. Наваждение чуть спало.

— Шаур…

— Отвали.

— Пойдем-ка покурим-ка, — Гера закинул руку Ваньке на плечо, второй встряхнул пачку сигарет и вытащил одну из них губами. Шаурин не двинулся с места. — Ну! Долго я буду с тобой как педик обниматься? Сейчас твоя ревновать начнет уже.

Не обнимался он, не дружески поддерживал, а удерживал стальной хваткой.

— Нормально все.

— Нормально? — щелкнул перед шауринским лицом пальцами. — Вижу я. Ушел в точку, ничего не соображаешь. Не знаю, чем тебе эта мамзель не угодила, но то, что ты задумал, это плохая идея. И я вовсе не из-за этой шлюхи переживаю.

— Нормально все, — проскрежетал Иван. — Сейчас утоплю ее в бассейне, и всего делов-то.

— Ценю твое чувство юмора. Ухахатался просто.

Ванька глубоко вздохнул и перевел взгляд на Лейбу.