Вроде спокойный, усталый, без привычного блеска в глазах, и это настораживает. Меня пугают перемены.

— Тогда сядьте на пуфик, — указываю ему направление. Мужчина молча кивает и садится. Подхожу сзади, растирая руки. Наношу на ладони немного крема, начиная разогревать кожу.

— Эдуард связывался с тобой? — интересуется он.

— Да, — киваю, продолжая делать массаж. — Он писал днём, требуя новой информации. Я ответила, что ничего пока нет. Эдик злился.

— Напишешь ему, что сегодня мы праздновали сделку. Очень крупную сделку с «Акантой». Предложит встретиться – не соглашайся.

Скажи, я слишком ревнив и не отпускаю, — ухмыляется.

— Хорошо, — киваю. — Сделаю массаж и напишу.

— Напиши, — выдыхает.

Начинаю проминать мышцы сильнее, мужчина прикрывает глаза. Тяжело, мышцы каменные, что говорит о том, что Олег очень напряжён.

В какой-то момент мужчина ловит мою руку, останавливая, и тянет на себя. Теперь напрягаюсь я.

— Я еще не закончила, — мямлю.

Я понимаю, к чему это ведет. Снова секс. А я все никак не могу к нему привыкнуть. Мне больно. Больно даже когда поначалу кажется, что хорошо. Меня пугает агрессия Литвина во время близости.

Последний раз он чуть не придушил меня. Эти его ненормальные наклонности не добавляют мне желания.

— Ну что ты так сжалась? Я же еще ничего не сделал, — хрипло произносит Литвин. Поднимается с места, вжимает меня в себя и вместе со мной идет к кровати. Испуганно вскрикиваю, когда он кидает меня на кровать. Нависает, дергает пояс моего халата, распахивая его. — Что-то не так? — вкрадчиво спрашивает он, разводя коленями мои бедра шире. — Расслабься.

Наклоняется, целует мою шею.

Вскрикиваю, когда Олег дёргает мои трусики.

Не снимает. А именно дёргает, впиваясь тканью в промежность, и разрывает. Это тоже больно. Морщусь.

Пытаюсь сжать ноги, когда его пальцы бесцеремонно врываются в меня.

— Не смей закрываться от меня! — возбуждённо хрипит. — Это всё мое!

Впускаю его грубые пальцы, зажмуривая глаза.

— Разве это больно? — спрашивает, скользя в меня пальцами глубже.

— Нет, — выдыхаю. Это и правда не больно. Но мне страшно, что он перейдёт черту и разорвёт меня.

— Тогда чего ты сейчас боишься? — нервно спрашивает Литвин, закидывая мою ногу себе на бедро.

Молчу, кусая губы, потому что ответа Олег не требует. Его губы оставляют ожоги на моей груди, а пальцы начинают растирать клитор. И это даже возбуждает. Тело реагирует. Но я предпочла бы, чтобы меня не трогали. По инерции упираюсь ладонями в грудь мужчины, пытаясь его оттолкнуть.

— Ну что ты хочешь? — рычит мне в ухо, хватая воздух. — Как ты хочешь? Как, скажи?!

— Отпустите, — пищу я.

— То есть ты просто априори меня не хочешь? И дело не в страхе. Отвратителен я тебе, да?

Нет, не отвратителен.