Когда ее пальцы входят внутрь, я сам издаю хриплый стон, потому что она настолько маленькая там, что ей и двух пальцев много.

— Ласкай себя дальше, быстрее, сильнее, не сдерживай себя!

Срываюсь, подаюсь вперед, обхватываю ее шею и притягиваю к своему лицу. Девочка распахивает пьяные от возбуждения глаза и замирает.

— Я не велел останавливаться! — рычу ей в губы. — Продолжай и смотри мне в глаза.

И она продолжает, прикрывает веки и снова открывает, хнычет от удовольствия, глотает воздух. Пальцами другой руки прикасаюсь к ее губам, нажимаю на них, просовывая в рот.

— Всоси их.

Быстро!

И как только она всасывает мои пальцы, проходясь по ним языком, ее глаза закатываются, а тело содрогается…

Все, уплыла.

А я жру ее оргазм, как оголодавший хищник, чувствуя, как меня трясет вместе с ней. Девочка прикусывает мои пальцы и начинает оседать. Придерживаю ее за талию, в ожидании, когда придет в себя.

— Умница, — сипло говорю я. — Это было прекрасно. Мне понравилось. И заметь, никто не имитировал. Удивительно, да? — хищно улыбаюсь.

Я вообще не уверен, понимает ли она меня. Девочка еще невменяемая. Могу сейчас сотворить с ней что захочу.

Но боюсь, от моих «хочу» она потом себя не соберет. А моя цель – не изнасиловать, а приручить. Мне нужна шлюха, а ей сейчас стоит бежать от меня.

— А теперь быстро оделась и убежала в комнату. Если, конечно, не хочешь продолжения.

Глава 17

Надежда

— Да! — разрешаю войти стучащему в дверь, плотно запахивая халат.

После вчерашнего вынужденного обнажения хочется закрыться как можно сильнее. Я ведь не только обнажила тело. Я обнаружила душу. А это еще унизительнее. Кончить от самоудовлетворения на глазах у Литвина было самым отвратительным падением.

Внутренний голос кричит: «Радуйся, Надя, тебя не изнасиловали». Только я сама себя изнасиловала, по приказу Олега. Никогда не забуду его горящие хищные глаза в этот момент. Он смотрел на меня так, словно залез в мою голову и все там перевернул, отдавая сигналы кончать, как голодная самка. Это даже не оргазм. Это что-то очень острое и болезненное, когда тело не слушается и ты рассыпаешься, улетая в пропасть. Меня до сих пор сводит от воспоминаний. Я даже не подозревала, что со мной можно такое сотворить моими же руками.

В комнату входит Галя.

Немного выдыхаю. Я плохо спала. Не позволяла себе уснуть. Я боялась, что Литвин придёт и продолжит начатое. Уже сам. Застанет меня спящую и возьмет. Ничего подобного не случилось, но страх остался.

— Олег Андреевич просит вас спуститься к завтраку, — сообщает мне она.

— Нет, спасибо, я не хочу, — отрицательно кручу головой. Не готова я сейчас смотреть этому мужчине в глаза, мне стыдно. Тем более не готова садиться за один стол с его семьёй.

Что он сказал?

Кто я?

Любовница?

Да я провалюсь сквозь землю.