Когда я успел так быстро настроится на девочку? Мое настроение теперь парадоксально зависит от неё.

— Надя… — выдыхаю ей в висок. И всё, слов больше нет. Но я чувствую от неё разрешение. Девочка расслабленная. Нет, секса, конечно, не будет. Я просто хочу дать ей почувствовать почву под ногами, вдохнуть немного жизни. Забираюсь под ее плед. Накрываю ладонью ее живот, прижимая к себе крепче. Закрываю глаза, утыкаюсь носом в ее шею, дышу.

Через несколько минут чувствую, как Надя содрогается и всхлипывает. Снова тихо плачет. А у меня внутри все сжимается. Останавливать женские слезы я умею только подарками, деньгами или приказами.

— Надя, девочка моя. Прекрати. Всё. Такова жизнь. Не думаю, что твоей бабушке бы понравилось, что ты который день в истерике и изводишь себя голодовками.

— Боже, ты не понимаешь… Не понимаешь, — мотает головой.

— Объясни, и я пойму, — шепчу ей на ухо.

— Это наказание мне, — продолжает лить слезы.

— Теперь я еще больше не понимаю. Какое наказание? — глубоко вдыхаю запах ее волос. — Это просто жизнь. Все мы когда-то уйдем, кто-то рано, кто-то поздно, но финал неизбежен.

— Нет, — продолжает всхлипывать. — Я убила человека и не понесла наказание. — Это карма!

— Надя... — выдыхаю ей в шею. — Ты никого не убивала. Жив тот клиент и здоров.

Девочка замирает, прекращая плакать, а потом разворачивается ко мне лицом. На щеках слезы, но она больше не плачет, просто смотрит на меня огромными глазами.

— Да, ты никого не убивала. Так, оглушила ненадолго. Эдик воспользовался моментом и нашел повод для шантажа.

— Он был мертв. Я помню, — хрипит она.

— Что ты помнишь? Ты проверяла его на признаки жизни? Ты видела, как его вывозят? Уверен, тебе это внушили, а ты поверила от испуга.

— Ты откуда знаешь?

— От Эдика, — зло ухмыляюсь. — Люди очень откровенны перед смертью.

— Ты сказал, он жив, — снова всхлипывает, но не плачет.

— Он жив... Не очень здоров, но жив.

— А полиция? Какой труп они тогда обнаружили и ищут убийцу?

— Надя. Полиция вообще никого не ищет. Это очередная сказка Эдика для запугивания тебя.

— То есть я свободна и могу жить как раньше?

— Ты свободна и можешь жить в свое удовольствие, но только под моей охраной. Мамаева никто не отменял. Ему не важно, убивала ты кого-то или нет. Ты в его глазах враг, который сыграл против него на моей стороне, чем лишила его крупного куша и принесла кучу проблем.

— И он никогда это не забудет и не оставит меня в покое? — обреченно спрашивает она.

— Ну почему, если ты станешь моей женой, будешь неприкосновенна.

— Женой? — с каким-то испугом произносит она.

— Это так страшно?

— Олег... — прикрывает глаза и снова плачет.

Бывает, женщины пищат от восторга, когда им делают предложение, бывает, отказывают. Но чтобы рыдали...

— Надя. Окей.