* * *После беседы с арабом Старый Лис снова закрылся в своей каюте, судорожно размышляя, что будет дальше и как ему выкрутиться из создавшегося положения. Его бывшие сослуживцы не нашли ничего лучше, как накрыть ячейку террористов после того, как он и приехавшие за ним убийцы покинули пределы британского сектора. Сделай они это в момент их пребывания там, всё было бы проще. Всегда можно было бы заявить, что кто-то из террористов был опознан, после чего началась разработка.

А теперь все оставленные хвосты указывают на него. Именно поэтому Старый Лис, приводя возможные причины арестов, называл себя косвенной причиной случившегося. Благо расшифровать отправленные в службу безопасности сообщения было практически невозможно. Любое государство тратило огромные средства на защиту своих средств коммуникации от внешнего вмешательства. Ведь давно уже было известно: кто владеет информацией, тот владеет миром.

Но додумать свою мысль Лис не успел. Дверь без стука распахнулась и в каюту не спеша, словно на прогулке, вошёл Исмаил. С интересом оглядевшись, террорист присел в кресло и, задумчиво посмотрев на Лиса, сказал:

— Не бойся. Я пришёл поговорить.

— О чём? — спросил Лис, делая всё, чтобы голос не дрогнул.

— Отец сказал, что сломанная шея наведёт службу безопасности на мысли об убийстве. Но не сказал почему. Ты это знаешь. Расскажи.

К собственному удивлению, Старый Лис явственно расслышал в голосе парня просительные нотки. Прокашлявшись, он закинул ногу на ногу и, побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, ответил:

— Хорошо. Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

— Что ты хочешь узнать? — насторожился Исмаил.

— Ты и вправду считаешь этого человека отцом?

— Ты не назвал его моим хозяином, — помолчав, отметил убийца. — Может, скажешь, почему упустил такой случай поддеть меня?

— Я устал. Не хочу ссориться. К тому же в данную минуту ты мой гость, а гостей не оскорбляют. Я не знаю его имени, да и не хочу знать, именно поэтому и сказал: «этот человек». Не знаю, как ещё можно было бы его назвать в данной ситуации, — вздохнул Старый Лис.

— Я не ожидал от тебя такого, — покачал головой Исмаил. — Думал, ты меня ненавидишь. Но я ещё не ответил на твой вопрос. Да, я считаю его своим отцом. Он спас меня от смерти. Подобрал умирающего ребёнка, хотя вполне мог бы пройти мимо. В то время у него и так хватало трудностей. Но он не прошёл. Он отыскал меня, спас, вырастил, заставил получить образование, заботился — как настоящий отец. Как же ещё я могу его называть?

— Даже после того, как узнал, что он в любой момент может отправить тебя на смерть? — не удержался Старый Лис.

— Я давно уже умер. В тот день, когда он подобрал в разрушенной деревне умирающего от голода ребёнка, родился другой человек.