Так бесцеремонно, уверенно и даже слегка грубовато, но вместе с тем так огненно жарко и так невыносимо болезненно, настолько приятно… Так развратно для меня, порочно и так сладко, сладко, невероятно сладко…

Острое, ни на что не похожее наслаждение врывается и накрывает меня так стремительно. На скорости движется по телу к животу, концентрируется между ног в новом оглушающем обжигающе горячем импульсе."

"Тело от его умелых горячих ласк подбрасывает и изгибает перед ним напряженной дугой, ждущей, просто жаждущих новых, невыносимо разжигающих прикосновений.

— Гордей, о боже…  — задушено шепчу я, желая только одного, чтобы он продолжал, чтобы продолжал…

Не останавливался и продолжал, продолжал, продолжал…

Его грудь тяжело вздымается, его рельефные мышцы твердые, словно я притрагиваюсь к поверхности раскаленного горячего камня. Напряжены и плечи, и спина, и бедра. Мне кажется, что он старается обуздать рвущееся из него желание.

Осознавать, что я так сильно желанна для него, настолько приятно, что я взлетела бы, если бы обладала такой способностью.

Но самое волнительное и уносящее далеко за грань…

Его член во мне.

— Не молчи, Бельчонок, скажи мне еще раз, — просит Гордей и в моем теле все отзывается на эту его просьбу.

— Ты первый…, - повторяю я и как же радостно мне самой это осознавать.

— Ты в порядке? Мне… продолжать?

Последнее он произносит с явным, будто бы колоссальным для себя трудом.

— Продолжай…  — стону ему в губы, и сама тянусь и, как мне кажется, дерзко, целую его с языком. — Я… хорошо… Пожалуйста, пожалуйста, продолжай…

Я не до конца понимаю, о чем его прошу, но знаю точно, если, он остановится сейчас, для меня это будет равносильно смерти, настоящей реальной катастрофе.

— Хорошо, — отвечает Гордей, громко выдыхая, и начинает осторожные неторопливые движения внутри меня.

Ослабляет немного напор, но тут же вновь заполняет меня на всю длину.

Я ахаю, а он запечатывает мой стон глубоким, откровенным болезненно сладким поцелуем.

Когда он там, внутри, этот поцелуй кажется мне вдвойне, а то и втройне острее. Он пожирает буквально, но двигается при этом так осторожно там, между моих бедер, словно поверил моему признанию и осознает, что у меня это происходит в самый первый раз.

С ним…

Первый раз с ним, а не с другим парнем, как он считал и в чем уверен был так безоговорочно все это время. При том, что я… Я думала и мечтала всегда, всегда только о нем…

И вот теперь…

С ним, он первый, он, он, Он…

— Пиздец, Арин, — выдыхает Гордей в меня, и снова толкается туда, распаляя меня новым обжигающим воспламеняющим каждую клетку пожаром.