На пустом месте эта ситуация возникнуть не могла, так что начальство надо прикрыть — нам же в итоге нагорит, если вдруг что. — Чего сама не проверила, что с ним?

— Я скреблась к нему, он меня на три буквы отправил, — Надя разводит руками, а я раздражённо притопываю ногой. — Ключа нет. Да и всё равно он никого, кроме тебя, к себе не подпустит.

— Да с чего ты взяла?! — мне хочется рычать от бессилия.

— Ох, милая, — Надя вдруг гладит меня по плечу, — просто поверь, ладно?

Раздражённо выдыхаю и, развернувшись на пятках, смотрю в конец коридора.

— Ладно, — наконец, решаюсь, — пошла я. Очень надеюсь, что ты ошибаешься, и он просто устал и заснул. Даже соглашусь на очередную порцию воплей, что ему ни минуты покоя не дают.

Подхожу к двери, достаю свой ключ, аккуратно открываю и заглядываю внутрь. В первое мгновение недоумённо нахмуриваюсь — мне кажется, что кабинет пуст. Прохожу внутрь и вздрагиваю от неожиданного стука стакана о поверхность.

— В-вот, значит, кт-то в отделении самый см-мелый, — звучит сбоку, и, повернувшись, я вижу главного хирурга, сидящего на полу, в углу за шкафом.

— Никита Сергеевич, — осторожно подхожу ближе, — что случилось?"

"Мужчина смотрит на меня, и по блуждающему взгляду я понимаю, что он ничего не соображает — пьян в дымину. Рядом на две трети пустая бутылка коньяка, стакан. Если у него нет привычки пить, то этой дозы на пустой желудок вполне хватит, чтобы унесло конкретно.

— По-моему, вам пора остановиться, — наклоняюсь, забираю стакан и бутылку, отношу их в шкаф — где у Ивана Павловича были запасы «подарочного» спиртного, я знаю. Добрынин никак не возражает, только следит за мной глазами — я возвращаюсь обратно, протягиваю ему руки.

— Не сидите на полу, давайте я помогу вам встать.

Он откидывает голову на стену, смотрит на меня, прищурив глаза.

— Знаете, почему они все вас так любят? — произносит вдруг заплетающимся языком.

— Кто — все? — спрашиваю мягко.

— Все, — он машет рукой. — Вас даже пациенты зовут Ан-нуш-ка, — старательно выговаривает имя, и мне на секунду становится смешно.

— Никита Сергеевич… — начинаю говорить, но он меня не слушает.

— Потому что вы искренни в своём желании помочь, — говорит с закрытыми глазами, — даже если помогать нужно напившемуся в хлам начальнику, который последние полгода треплет вам нервы. Вы со всеми разговарив-ваете ласково… но не со мной… А я с-сам виноват…

Решаю не обращать внимания на то, что он несёт, и, подойдя ближе, тянусь к нему, собираясь помочь.

— Никита Сергеевич, давайте вы всё-таки переместитесь на диван.

Но мужчина вдруг хватает меня за плечи и дёргает — я не успеваю и слова сказать, как оказываюсь у него на коленях, зажатая в тисках крепких рук.

— Что вы…

— Чш-ш, — он прикладывает мне палец к губам.