— Можно подумать, у тебя она легче, — хмыкает мужчина, но тут же меняет тему: — Аня, я давно собираюсь спросить у тебя кое-что…

— Конечно, — отпиваю из своего стакана, глядя поверх него.

Мой спутник, кажется, нервничает, и я напрягаюсь. Ой нет! Неужели он хочет заговорить об отношениях? На такие вопросы я отвечать не готова!

— Ты хотела бы… — начинает Полкан, но тут я вздрагиваю от вибрации мобильного в сумочке, которую положила сбоку от себя.

— Извини, — облегчение, что разговор прервался, сменяется тоской, когда я вижу, кто звонит.

— Не-ет, — тяну со стоном, глядя на экран, — ну пожалуйста, только не это…

Богатырёв расстроенно смотрит на меня.

— Дай угадаю, — грустно хмыкает, — с работы?

— Старшая медсестра, — киваю и продолжаю гипнотизировать экран. Вот он гаснет, но спустя секунду опять загорается.

— Отвечай, — мужчина откидывается на спинку, складывает в руках салфетку, делая из квадрата треугольник, всё меньше и меньше, потом бросает её на стол.

— Прости, — говорю тихо и виновато.

— Ань, я бы не относился к тебе так, если бы ты была другой, — он безнадёжно пожимает плечами. — Бери трубку. Я не обижаюсь.

— Но мы разговаривали… и ты расстроен, — смотрю на него.

— Что поделаешь, если мне нравится девушка, для которой её дело — на первом месте в жизни, — улыбается, стараясь меня приободрить.

Я криво улыбаюсь в ответ и отвечаю — уже на третий Надин звонок."

"— Да, слушаю, — произношу резче, чем хотела.

— Анют, — Надя делает паузу, явно прислушивается к звукам ресторана, которые, видимо, доносятся через динамик, — прости, я бы не стала портить тебе вечер, но…

— Что случилось, Надя? — перебиваю её, не желая слушать извинения. — Раз ты звонишь, значит, и правда что-то случилось.

— Понимаешь, я не знаю, как сказать это по телефону, чтобы не показалось глупостью, — голос у женщины действительно встревоженный, она продолжает тише: — Это касается Добрынина.

Я закатываю глаза. Ну конечно! А кого ещё это может касаться!

— Если ему опять нужно на кого-нибудь поорать, заполнить очередной протокол или журнал — то без меня! — злюсь и не скрываю этого. — Ну сколько можно, в самом-то деле, я…

— Ань, — прерывает меня Надежда, и я слышу в её тоне что-то, что заставляет меня замолчать. — Ты правда здесь нужна. Никто другой не справится. Пожалуйста!

Молчаливый Богатырёв довозит меня до больницы. Конечно, я сказала Наде, что приеду — а когда я отвечала по-другому? Мы оба выходим из машины, и мужчина провожает меня ко входу в приёмный покой.