Кажется, что мне даже удаётся подремать, потому что суровую действительность я воспринимаю иначе.

- Просыпайся, - до меня доносится грубый мужской голос.

Я открываю глаза и щурюсь. В подвале вновь горит свет, мужчин здесь двое. Незнакомые мне, новенькие. Могу только догадываться сколько их здесь всего.

Тело сотрясает мелкой дрожью, а зубы начинают громко клацать от страха.

- Умоляю, не надо… - шепчу мужчинам.

Он хмыкает и качает головой.

- Поднимайся, за тобой приехали.

В голове начинает громко звенеть от шока. Неужели мой брат нашелся?

- Женька?

- Какой к чёрту Женька, - отвечает мужчина. – Давид Юсупов. Он сказал, что теперь ты принадлежишь ему.

Глава 4.

***"

"- Поднимайся, за тобой приехали.

- Женька?

- Какой к чёрту Женька, - отвечает мужчина. – Давид Юсупов. Он сказал, что теперь ты принадлежишь ему.

Я открываю рот, чтобы возразить, но вовремя прикусываю язык. Давид здесь? Он приехал, чтобы забрать меня?

Мои движения рассеянные, а ноги совершенно не слушаются, но я как можно быстрее поднимаюсь с пола и направляюсь на выход из подвального помещения в окружении мужчин. Спереди меня идёт бритоголовый, а позади – тот, кто сообщил о приезде Давида.

Глаза не сразу привыкают к яркому свету на первом этаже дома. Здесь современная мебель и новый ремонт, но запах сырости будто въедается под кожу. Мерзкий и приторный. Сколько жертв в этом доме уже было убито?

Я несколько раз подряд моргаю и замечаю в окружении мужчин Юсупова. Он сильнее хмурится и плотно сжимает губы, увидев меня. В дорогом деловом костюме и белоснежной рубашке. На щеках легкая небритость, которая ему невероятно идёт. Зачем он сказал, что теперь я принадлежу ему? Для того, чтобы мои похитители отпустили меня?

- Хозяин просил её не трогать – мы не трогали, - обращается к Давиду амбал, который чуть не изнасиловал меня несколькими часами ранее. – Можешь забирать свою невесту раз он приказал.

От его липкого насмешливого взгляда тошнота вновь подкатывает к горлу. Стараюсь не вспоминать о том, как руки амбала шарили по моему телу и до белья раздевали. Но в этом доме по-другому не будет. Мне хочется поскорее уехать отсюда, вернуться в свою прежнюю жизнь и всё забыть, если такое возможно.

- Пойдем, Катя, - произносит Давид, обращаясь ко мне.

Он кивает на выход, разворачивается на сто восемьдесят градусов, и я покорно следую за ним, сопровождаемая похотливыми мужскими взглядами. Что было бы дальше, если бы не Давид? Меня пустили по кругу, а затем зарыли у дома в саду?

На улице темно и ничего не видно. Я с трудом перебираю ногами, чтобы поспеть за Юсуповым, но то и дело спотыкаюсь о шишки и каждый раз кусаю губы от боли. На мне по-прежнему нет обуви, а тело напоминает одну сплошную гематому. Со мной не церемонились, швыряли на пол, но не били. Не успели.