Тут же хватаюсь за живот и ощущаю неприятные покалывания внизу.

- Осторожнее, - просит Давид с легким укором.

Я иду следом за ним, летний холод пробирается под толстовку и студит разгоряченное после салона тело.

Ангар освещен и совершенно пуст. Здесь ходят какие-то люди, которые останавливаются, чтобы поздороваться с моим мужем, но никакого товара здесь нет. Рабочие бросают короткие взгляды в мою сторону, наверняка недоумевая, что я здесь делаю. Честно говоря, я и сама не знаю, но чувствую, что ответ уже близко.

За тяжелой алюминиевой дверью, которая открывается со скрипом, вижу Цуканова.

Он сидит в небольшой слабоосвещенной комнатушке. У мужчины толстой верёвкой связаны руки, во рту торчит грязный кляп и сидит он на стуле в какой-то странной скрюченной позе. Возможно, его ранили или даже сломали кости. На лице следы от свежих ожогов, веко разорвано и кровоточит.

В любом случае, мне его не жалко... Быть может это из-за того, что в последнее время стандартные человеческие эмоции мне чужды, а может потому, что именно по его наводке истязали Лору и погубили моего ребёнка. Юсупов сказал, что тело девушки нашли зарытым в саду у дома в котором нас держали…

Цуканов поднимает на меня ненавидящий взгляд, а я смотрю на него с таким же ответом.

Сжимаю пальцы в кулаки, сотрясаюсь от сильных эмоций. В последнее время негативного во мне гораздо больше, чем позитивного. Всё, что наполняет меня это горечь, боль, страх, равнодушие… А теперь ещё и ненависть к тому человеку, который лишил меня чего-то живого и светлого.

Глава 45.

***

Во взгляде Цуканова больше нет мочи и власти. Серые глаза кажутся жалкими, словно у побитого собачонки, которого выставили на улицу и лишили всего, что у него было: крова, доступа к еде и воде.

Цуканов наверняка ждёт, что я его пожалею, попрошу мужа отпустить и не стрелять, но Давид понимает меня лучше других. Я не хочу никому мстить. Хочу лишь, чтобы виновные понесли наказание. На нашу судебную систему надеется не могу. В криминале свои порядки и законы, поэтому я верю только Давиду.

Муж на шаг от меня отходит, достает оружие из кобуры. Я не слишком хорошо разбираюсь в пистолетах, но этот красивый: черного цвета со стальными вставками, которые переливаются от лампы на потолке.

Цуканов начинает мычать – говорить ему мешает кляп во рту. Серые глаза с мольбой смотрят то на меня, то на Юсупова, намекая на то, что ему полагается последнее слово. Все смертники имеют на него право, а то, что Георгий нежилец все мы прекрасно знаем.

День, когда нас с мужем перехватили на пустынной трассе, оказался относительно счастливым. Так вышло, что в доме у Куратовых Давид забыл документы. Руслан позвонил товарищу, но тот не ответил. Он стал ещё и ещё набирать его номер, чувствуя неладное.