Затем чувствую в своей ладони его ладонь. Прикосновения Чабаша я узнаю из сотен тысяч.

— Зло наказано, милая.

Открываю глаза. Они живы, просто несколько помяты. Один, постанывая, лежит у моих ног. Перешагиваю через него и иду к автомобилю, дверцу которого предусмотрительно распахивают.

В машине темно, тепло. Мои колени озябли. Чувствую близость Давида каждой клеткой своего тела. Называю адрес гостиницы. Вот привезут меня, высадят, дальше что? А если я ему не интересна больше?

На глазах слезы, отворачиваюсь к окну. За Серёжку страшно. Его жизнь сейчас зависит от меня, и от того, как поведёт себя этот непредсказуемый мужчина. Моргаю часто-часто прогоняя слезы.

— Давид, — поворачиваюсь, словно решаясь я.

Его лицо близко так. Снова глаза смеются. Они, кажется, все-все про меня знают. Про всех.

— Рад тебя видеть, — шепчет он, и снова по коже мурашки.

Его рука опускается на моё колено, кажется я чувствую искры между нами. Губы все ближе. Его рот — холодный. Пахнет дымом сигаретным и дорогим виски. Приоткрываю губы навстречу, непроизвольно стону. Губы холодные, а язык горячий…

Мужская рука медленно скользит вверх, касается резинки чулков, замирает. Я не дышу от напряжения, чуть развожу ноги в стороны. Он улыбается, продолжая меня целовать. А потом… Выдыхает и отрывается от моих губ.

— Без трусиков?

— Без, — соглашаюсь я.

Пальцы касаются моей промежности, вздрагиваю. Чувствую, как там мокро, не стыжусь этого. Нам всегда было хорошо вместе. Притягиваю его к себе за галстук, целую ещё глубже, ещё откровеннее, двигаю бёдрами, принимая его пальцы внутрь себя, стону ему в рот.

Водитель делает вид, что его не существует, я и не думаю о нем, весь мир перестал существовать. А потом машина остановилась. Мы у моего отеля. Пытаюсь заставить себя мыслить трезво. И мысль одна — увидимся ли мы завтра, если переспим сегодня? Не факт. А я должна предать его через месяц, минимум месяц мне нужно удерживать его интерес.

— Всё, — выдыхаю я, отрываясь от него.

— Что все?

Смотрит на меня, в глазах поволока страсти, да и я словно пьяная. Но мне надо думать о сыне, надо.

— Всё, — улыбаюсь я. — Приехали. Было приятно увидеться, милый.

Выхожу из машины, ноги трясутся, колени подгибаются, между бёдрами — мокро. Но не холодно уже, жарко… Из второй машины выходит мужчина, чтобы проводить меня. Иду, думая о том, что на тонкой ткани платья наверняка остались следы моей смазки, а Чабаш, наверняка, это заметит.



Глава 4

Чабаш

Создавать впечатление она умела, в этом Славке не было равных.

И сегодня я нет-нет да и возвращался к мыслям о ней. Завела вчера, так, как она это умела делать. До сих пор вспоминал, как она на пальцы мои насаживалась, и в штанах тесно становилось.