— Я должна была подкинуть тебе что-то, что именно не знала. Но поняла, что не смогу. То, что я к тебе испытывала…

Я замолчала. Слов любви я ему никогда не говорила, и сейчас они казались неубедительными. Как можно любить и предавать? Фальшью отдает, я бы сама себе не поверила. Но, тем не менее, Давида я любила.

Он молчал, выжигал взглядом в моем лице дыру. Я чувствовала, но упрямо не смотрела.

— В общем, я уже знала, что беременная. От тебя, — усмехнулась на этом месте, — прости, про свою бесплодность только ты в курсе был, и, похоже, Виктор.

Мне удалось спрятаться, благо накопленных денег хватало с лихвой.

Я не привыкла кутить, жила довольно скромно. Адреса меняла, чтобы не нашли, а может, и не искали сильно — думаю, Виктор понял, что опасности ему я не представляла.

Он объявился, когда живот уже стал внушительных размеров. Со спины до последних месяцев невозможно было понять, что я беременна, даже походка не потеряла былую плавность.

Я шла по улице, в одной руке мороженое, в другой — сумка, на улице было тепло, дул южный ветер. Кто-то окликнул меня:

— Слава, — я обернулась, вздрогнув.

Мороженое упало под ноги, я смотрела на белую молочную кляксу, из которой торчал вафельный рожок, и ощущала дикий страх.

Ребенок внутри толкнулся, упираясь пяткой в ребро, болезненно, и я автоматом положила ладонь на то место, где чувствовала его ножку.

Виктор шел в окружении своих преданных псов, люди, что двигались ему навстречу, спешно обходили, не желая столкнуться с ним.

— Вот это сюрприз так сюрприз, — он прищурился, окидывая мой живот своим взглядом.

— И вправду, сюрприз. Как ты меня нашел?

— Ну, дорогая, кто ищет — тот всегда найдет. Садись в машину и не дури.

Один из его людей взял меня под локоть, но я дернула рукой:

— Я беременная, с таким животом не убегу. Не надо меня держать.

— Отпусти, — равнодушно сказал ему Виктор, — Мирослава умная девочка.

Мы сели в автомобиль с номерами нашего региона, я устало вытянула ноги, ощущая, как ноет поясница. Ребенок беспокойно ерзал, я гладила живот и старалась не думать о том, что меня ждет впереди.

— Это была глупая идея, Мирослава. Чей ребенок?"

"Я знала, что про Давида нельзя говорить ни в коем случае. Если он поймет — отберет ребенка и будет шантажировать Чабашева до скончания веков.

Мой сын — а к тому моменту я уже точно знала, что жду его, — не должен был стать разменной монетой в играх взрослых дядей.

— Мой.

Виктор потянулся ко мне и стукнул по губам. Так же, как обычно, без скидки на то, что у меня торчал огромный, необхватный живот, на который еле натягивалась одежда.

— Не заставляй меня становиться плохим полицейским, — спокойно произнес он.

— Случайный мужчина, — вздохнув, сказала я, — он помог мне сбежать, я трахалась с ним в знак благодарности.