Помогаю Славе подняться, сдергиваю платье вниз. Она пытается натянуть ткань повыше, чтобы спрять грудь, но я просто снимаю с себя пиджак и заворачиваю ее в него, прижимая к себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот теперь можно и домой ехать.

Глава 23.

Мирослава.

Я дремала. Ночь была длинной и весьма насыщенной. Вот что Давид умел, так это напрочь выбивать своим напором все мысли из головы напрочь. Но ночь прошла и любовный угар тоже. Стоило только телефону завибрировать, как я открыла глаза.

К телефону потянулась — Виктор. И на Давида смотрю. Вроде спит, даже крепко, а там поди пойми…

— Кто? — коротко спросил он не открывая глаз.

— Клиника, — ответила я, почему-то шёпотом. — Можно?

— Можно, — кивнул он. — Не уходи далеко.

Я послушная девочка. Вышла в гостиную торопливо взяла трубку, пока не сбросил звонок.

— Можешь говорить?

— Могу.

Теперь сбросил. Но я понимала, к чему дело идёт и замерла в нетерпении. Сердце колотится, как бешеное. Разлука ни с одним мужчиной, пусть даже самым любимым, не идёт ни в какое сравнение с разлукой с ребёнком.

Все познаётся в сравнении. Телефон снова завибрировал, на этот раз видео звонок. Трубку я взяла мгновенно.

На экране Серёжка. Похудел совсем, щеки запали, глаза в половину лица. Родной. Любимый.

— Сынок! — всхлипнула я. — Я так соскучилась! Как ты?

— Хорошо, — сдержанно ответил он, сразу видно, что научили. — Я тоже соскучился. Ты когда приедешь?

Будь моя воля, я сорвалась бы прямо сейчас. Если бы между мной и сыном стоял только Виктор, не побоюсь этого слова, убила бы. В честном бою не смогла бы, убила бы исподтишка.

Но между мной и сыном — игра слишком влиятельных людей. У меня нет выбора.

— Мама работает, — горько сказала я. — Я не хочу тебе лгать и говорить точные даты, я сама их не знаю. Но я буду стараться вернуться скоро. Как ты себя чувствуешь?

— В клинике лучше, — прошептал он снизив голос по максимуму, — чем у него… Я могу терпеть, мама, но сильно скучаю, особенно ночью, и не сплю…

За его спиной вполне себе уютная комната, так и не скажешь, сразу, что клиника. Пастельные тона, мягкая игрушка притулилась в уголке кровати.

Мельком подумалось — а Матильда где? Но спрашивать не стала, незачем бередить детскую душу.

— Мама тебя любит…

— Хватит слюни разводить, — вмешался в разговор Виктор. — Это мешает лечебному процессу.

Посмотрел на меня, не говоря лишних слов, я и так все поняла. Все несказанное повисло между нами и пудовой гирей на моей груди. Перевела взгляд на сына. Он важнее всего. Отправила ему воздушный поцелуй, он успел слабо улыбнуться, а потом связь прервалась.