Да только с чего бы Славке бояться?

Я видел, как она только что разговаривала с женой Гараева, со стороны их общение походило на милый треп.

Но когда Славка меня нашла глазами, на ее лице читалось явное облегчение. Я мазнул взглядом в ту сторону, где стояла жена губернатора. Эффектная, ничего не скажешь, возраст ее, если не знать точных цифр, загадка. Только пила она без меры совершенно, одно достоинство, сколько бы в нее не влилось бухла, на ногах женщина стояла крепко.

Лишь по запаху можно было понять. Впрочем, причина ее алкоголизма вполне понятна была, и ее тоналкой не замазать, в отличии от синяков.

Я не жалел ее, нет. Что случилось — то и цель. Она сама выбрала такое существование.

— Тут я, куда денусь? — закинул в рот тарталетку. Нормальной еды на этом празднике жизни предусмотрено не было, фуршеты я ненавидел. Стоишь возле кормушки, жрешь стоя, херня какая-то, а не прием пищи. — О чем сплетничали?

— О своем, о женском, — пожала Слава плечом, ответу я не удивился.

— Секреты, значит.

— Да какие у меня секреты могут быть?

Мы столкнулись взглядами, повисла неловкая пауза. Оба в этот момент понимали, что у Славки секретов дохуя.

И что я знаю об этом — она в курсе.

Знаю, блять, но стою с ней сейчас, а ночью буду ее трахать, и проблемами ее интересуюсь, и жизнью.

Вот так вот, Чабаш, умные с виду мужики западают на красивых баб.

— Поехали домой, — разбив паузу, сказал я, — программу-минимум выполнена.

— Уже? — удивилась Слава.

— А че тут торчать? Или ты хочешь еще на местный бомонд поглазеть?

— Я ноги натерла, вот туфли снять — хочу. А бомонд не хочу.

— Могу до машины на руках донести. Ну как?

Славка рассмеялась, тряхнув волосами.

Сейчас в ее глазах искрилось веселье, и эти эмоции были искренними и неподдельными. И следа не осталось от былого выражения лица.

— Заманчивое предложение, но репутация грозного и сурового Чабаша превыше всего.

Я расхохотался, запрокидывая голову, похрен мне было, кто тут что обо мне думает, я на такие вещи давно болт забил.

Но до машины мы пошли под ручку, Славка все же запротивилась устраивать концерт перед гостями.

А в машине туфли скинула, ноги в коленях согнула, поднимая их повыше. Я за лодыжку одну перехватил, погладил по стопе.

Слава замерла, глаза таращит на меня.

— Ты чего?

— А ты — чего? — переспросила хрипло, — неловко мне. Отпусти.

Ногу я не отпустил. Держу за узкое место, лодыжка тонкая-тонкая, кожа на ноге гладкая. Там где туфли прилегали плотно, полоса красная, след от натерости. Я подул слегка, и в ответ кожа ее покрылась мурашками.

А я ладонью вверх скользнул, платье задирая к бедрам. Тут она и отмерла, с готовностью ноги развела слегка в стороны, насколько позволял узкий крой платья. Член сразу запульсировал.