— Клиника действительно существует, — терпеливо отвечает Вовка, в нем терпения — вагон и маленькая тележка. — И людей в ней действительно лечат, от мала до велика, врачей штат хороший.

— Но?.. — подгоняю Вовку. Что-то должно быть еще. Я своей интуиции доверять привык, она мне жизнь не раз спасала, а в этот так просто кричала — все вокруг пиздят, Чабаш, соберись и не верь никому. Вообще никому.

— Но держат ее, по всей видимости, непростые люди, про пацана пока пробить не смог до конца, там он или нет. Охраняют людей серьезно.

— Я не пойму, а мы че — несерьезные люди? Чабаш у нас кто, Чабаш у нас хрен с горы?

Опять разозлился, затушил сигарету о пепельницу, вдавливая окурок с силой.

— Все будет, Давид Русланович, но не сразу.

Я еще кипятился. Впереди сделка серьезная, месяц до нее остался. Мы к ней готовились — будь здоров, и все лишние движения сейчас вообще не в тему, ой как не в тему.

Я прошелся по кабинету, на месте не сиделось. Но и домой ехать не стал.

Там — Славка. Я пока не готов был к общению с ней. Пока не убедился, врет она или правду говорит про сына своего…

И снова вспомнил про ребенка. Про то, как он на свет появился.

— Блядство, — вытащил из кармана пиджака пачку от сигарет, она пустой оказалась. Можно было секретаря набрать, у нее там стратегический запас годовой, но не стал.

Ночевал эту ночь в офисе, здесь под такие дела была специально отведенная комната, которая ничуть гостиничному номеру не уступала.

Только сон не шел, я проворочался всю ночь, несколько раз решая домой отправиться. Но — не стал пока, без точных сведений о клинике этой, без фактов на руках не решил еще как разговор строить.

На утро позвонил охране, что Славку охраняла.

— Все в порядке, — отчитались они, — ест, спит, дверь молотком ломает.

— И как дверь? — ухмыльнулся, представляя Славку, ломающей входную дверь. В этом она вся была, другие бабы бы слезы по лицу размазывали, а Славка — с молотком.

— Дверь держится, а она устала.

— Глаз с нее не спускайте, — предупредил я.

Остальная часть утра прошла на телефоне. Созвонился с Гараем, но тот новостями порадовать не смог.

— Залетные парнишки, незасвеченные, — вздохнул он, хотя в его сожаления я особо не верил. Пока мы с ним были закадычными товарищами, — за кадык друг друга державшими, сотрудничать нам было выгодно. Но на счет Гарая я не обманывался, помня, что человек человеку волк.

— Да быть не может, чтобы ни разу нигде ни-ни, — в это я особо не верил.

— Ты мне не веришь, что ли? — в голосе ноты металла, только я на попятный не пошел:

— Ну почему — тебе? Может, ребята твои зазря хлеб свой едят.

— С их хлебом я и сам как-нибудь разберусь, — отрезал губернатор, на том и простились. После разговора осадок остался неприятный.