Последние километры были самые трудные. Уже начало темнеть, мы второй день без еды и в постоянном движении. Сережа спотыкался все чаще, буквально на каждом шагу, и это нас замедляло.

Когда заметил впереди нужную деревню, остановился, пряча пацана за спиной.

— Привал, будем наблюдать.

Он не отвечал, кивнул только. Я выбрал место поудобнее, залег, жалея, что под рукой нет бинокля. Минут сорок, может, больше, вглядывался в нужный дом. Там точно кто-то был, едва заметно, но дом жил, особенно, когда знать, что ищешь.

— Когда мы пойдем? — пацан сидел, оперевшись на меня всем весом, сонный, нахохлившийся, — мама там?

— Там, — кивнул я, хотя не был уверен на этом на сто процентов. Пока мне удалось заметить только мужчин, с большой вероятностью, людей Шерхана. Ему я верил, он бы сделал все, чтобы не засветить это место, — идем.

Сомнений в том, что это не засада, почти не осталось, но я был готов ко всему.

Только не к тому, что сейчас мне навстречу выбежит Славка. Поправочка — не ко мне, к сыну.

Как она на него смотрела, Господи … Я и раньше замечал, как меняется тембр ее голоса, теплеет взгляд, когда она рассказывает о сыне.

А сейчас она стала, наконец, живой. Я понял, что все это время, с нашей встречи в казино, она была лишь бледной копией самой себя. А тут — настоящая, с румянцем лихорадочным, покрывавшим бледные щеки, с пересохшими губами, с заплаканным лицом.

Но при всем при этом Слава была красивой, я смотрел, и не мог отвести от нее глаз. Хоть и испытывал неловкость оттого, что стал невольным свидетелем их воссоединения, в котором они не нуждались.

В глубине души мне нравилось быть сопричастным. Только времени на нежности не было совсем, рано или поздно добраться смогут и сюда.

А нам еще нужно вернуться домой. Чтобы, сука, каждой гниде было понятно, с Чабашем шутки плохи.

— Спасибо, — прошептала Славка, я понимал, что ей трудно сейчас говорить, эмоции зашкаливали.

Я обнял ее, вдыхая ставший уже привычным ее аромат, аромат женщины, к которой испытывал чувства. К матери моего ребенка.

— Нельзя задерживаться, идем.

Имран вышел навстречу, я пожал его протянутую руку, а потом обнял. Несмотря на то, что мы не были друзьями, я верил его преданности и сам знал, что не подведу, если Шерхан вдруг обратиться за помощью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вас ищут, — сказал он тихо, — может, перекантуетесь у меня, пока не утихнет?

— Не хочу тебя втягивать, ты и так уже помог, — возразил я. У него дома Белоснежка, двое мелких, которыми нельзя рисковать, я не имел на это просто морального права.

— Куда сейчас?

— Вовчик ждет отмашки, он там следит за ситуацией.