Дверь содрогнулась от сильного удара, открылась, и он увидел…

— Бог ты мой, кого я вижу! Даниил! Адашев! Жив-здоров!

— Я, княже!

Служилые люди шагнули навстречу друг другу, обнялись, дружески похлопывая по спине, по плечам. Разошлись, придирчиво оглядывая.

— Ты возмужал, Андрей Васильевич! Под Казанью воином был, а ныне уж богатырь. Заматерел.

— А ты как, боярин? Как обошлось?

Даниил Федорович Адашев был братом царского писаря Алексея. Но если тот держал в руках лишь перо да бумагу, то Даниил во главе нескольких сотен кованой рати встал под Казанью на пути татарской конницы, атакующей стрельцов Андрея.

Разве такое забудешь? Боярские дети полегли все до единого — да только поле битвы в итоге осталось за русскими, и потому добить раненых изменники не смогли, большую часть воинов холопы вытащили живыми. Среди израненных, но дышащих бояр оказался и Даниил Адашев.

— Постой, я сейчас дворню крикну, велю стол накрыть.

— Поздно, княже, — рассмеялся гость. — Я уж велел вина и закуски принесть, хозяин суетится.

— Эк ты поспешил… Да ладно, боярин, сказывай. Как ты, чем занят, как семья, какие замыслы имеешь?

— Дык, какие у меня могут быть замыслы? — развел руками гость.

 — Все те же, как и ранее. От Казани меня привезли столь мятого, два месяца с постели не вставал. Да еще с год больным был и два — силы опосля восстанавливал. Видел бы ты меня поначалу, Андрей Васильевич! Ноги толщиной с палец были. Руки — как лучинка жалкая. Еле-еле мясо обратно наел. Пока маялся, все войны кончились. Астрахань без меня завоевали, Сибирь сама поклонилась, черемисы тоже. Османов Иван Шереметев[18] запугал. Хотел я славы ратной добыть, да не судьба. Не осталось для меня деяний. Вот, сижу возле брата, на удачу надеюсь. Может, куда и направят. А походов более и нет. Мир на русской земле, Андрей Васильевич, вечный мир. Нет более супротив нас достойных врагов.

— Твои бы слова, да Богу в уши, — невольно перекрестился Зверев. — Нечто твою сечу под Казанью государь забыл? Мы же в тот день, почитай, все ямчургеевы сотни истребили!

— Да помнит, Андрей Васильевич, помнит, — махнул рукой гость. — Наградил казной за храбрость.

— Что-то скучно ты о награде говоришь? Награда мала, али славы не хватило?

— Какая слава, коли воином одной сечи оказался? В тот день многие доблесть свою выказали.

Кабы хоть воеводой, а то…

В светелку шустрыми зверьками забежали сразу пятеро мальчишек, споро накинули на стол чистую скатерть, поставили кубки, кувшин, блюда с убоиной и рыбой, лотки с заячьими почками, миски с капустой, с грибами — и выскочили наружу, плотно притворив дверь.

— Ну, боярин, — налил вина Андрей. — Давай за встречу!

Они выпили, накололи себе по куску тушеного мяса, прожевали.