— Мне все равно, что ты сейчас чувствуешь, — мужчина сделал к ней всего один шаг, но и этого было достаточно, чтобы испугаться. — Можешь ненавидеть. Я бы тебя ему не отдал."

"Беатрис завизжала, бросая в него флакон с тоником, затем чашку, затем схватила стул и в ярости ударила им о пол. Она жалела лишь об одном — что магия пока недоступна. Всего пару часов бы еще…

— Выплесни эмоции, поплачь, а потом смирись. Но пока ты будешь лютовать, в проблесках все же подумай о том, что никто не собирался делать такого подарка мне. Ты должна была попасть в чьи-то чужие руки. В руки незнакомца, который был бы тебе хозяином. А ты для него была бы, как ты выразилась, вещью.

— Ты, конечно, другой! — бешено выдохнула Беатрис. — Другой? Ну скажи же это!

— Я люблю тебя столько долгих лет, — сказал Эритар. — Я столько лет вижу тебя во сне — пока были вместе и после. Каждую чертову ночь. С момента, как мы расстались я думаю о тебе постоянно. Говорю твоему призраку слова, которые не сказал, стараюсь вести себя так, будто бы ты рядом и не делать того, что тебе так не нравилось во мне. Я болен тобой. Я одержим. У меня были любовницы, у меня была жена. Все прошло, как сон, стоило нам встретиться на том вечере. Антари? Сладкий котик? Ты ешь таких котиков без соли, милая. Противно думать, что было бы, отдайся ты ему. Тебе нужна моя сила, нужна моя воля. Ты любишь таких как я, а не таких как он!

Под конец его голос заполнял все помещение.

— Значит любишь? — спросила Беатрис. — Ты сказал, что я без соли ем таких как Антари. Да… Милые мальчики всегда страдали от меня. Но ты… Ты любишь… Ты не смог ни забыть, ни отпустить. Предвкушаю, как больно я сделаю тебе. Как я заберусь под кожу и заставлю рыдать от злобы, ненависти и безнадеги. Только подожди. Немного поживи со мной. Ты поймешь, что тоже сладкий котик, просто чуть больше размером.

Эритар подошел к ней, взял за волосы и заставил опуститься на колени.

— Я тоже люблю делать больно, — прошипел он, сходя с ума от того, что начал. Это было сладко, это было удовольствие. Рука натянула темный шелк ее прически так, что Беатрис вскрикнула и жалобно коснулась его напряженных пальцев, умоляя ослабить хватку. Он заглянул ей в глаза, и услышал в ответ сметающий мысли стон.

— Скажи-ка, действительно ли всякий раз, когда я хочу тебя, моя нежная возлюбленная, ты хочешь меня в ответ? Так работает заклятье? Ты чувствуешь, что должна служить своему господину, когда это нужно ему? Что скажешь?

— Скажу, что хочу тебя убить, — сквозь зубы прорычала Беатрис, потому что он был прав. Желание накрыло ее с безумной силой.

— Последнее слово лишнее, рабыня, — мужчина опустился на пол прямо перед ней и поднял за подбородок. — Достаточно простого «я хочу тебя».