Уснула я неожиданно, прямо, как и сидела, на стуле. Поэтому портные с уже готовыми платьями застали меня на полу, рядом валялся стул, а я потирала вскочившую на лбу шишку. Чувствовала себя при этом совершенно глупо."

"– С вами все в порядке? – спросила тонкая, затянутая в корсет бледная дама. На лице ее застыло вежливое удивление. Но удивления все же было больше, чем вежливости. Не иначе как Михаэль приставил. Следить и мои капризы выполнять. Судя по страдальческому виду дамы, ее подобная перспектива не радовала. Меня тоже.

Но она принесла платье – красивое, традиционного для жриц золотого цвета, и я надеялась, что недовольная физиономия не помешает ей помочь мне одеться. Так как сама справиться со всеми этими завязочками и застежечками я точно не сумею.

– Со мной все в порядке, – сообщила я и с кряхтеньем попыталась выбраться из-под стола. Получилось это совершенно неэлегантно и не по-жречески. На свою помощницу лучше бы я в этот момент не смотрела. У нее на лице промелькнула целая гамма эмоций. Мне даже жаль ее стало. С другой стороны – почему плохо должно быть только мне одной? Пускай тоже страдает. Я еще придумаю, как Михаэлю жизнь усложнить. Нужно развлекаться, пока есть такая возможность.

Испепеляющий дал четко знать – он меня найдет, ну а что будет потом, я старалась не думать. Сомневалась, что даже Михаэль способен обеспечить мне такую охрану, которая защитит от Испепеляющего и смерти. Сейчас даже домой бежать бесполезно, меня найдут и там. И в этот раз второго шанса не оставят.

Глава 28

Придется быть жрицей

Девицу с недовольной физиономией звали Жозетта. Имя ей подходило, и с эмоциями Жозетта справилась довольно скоро. Я бы сказала, что мы с ней очень быстро поладили. Ее приставили ко мне (естественно, Михаэль) и велели, чтобы сделала мне хорошо.

Я сразу же заявила: сделать мне хорошо может только его высочество, и то, если отправит домой. Как ни странно, то, что я несколько обижена на высочество и могу отзываться о нем отнюдь не лестно, почему-то приободрило Жозетту, и она даже мне улыбнулась целых два раза, пока затягивала в корсет. Впрочем, может быть, улыбалась потому, что в корсет я не лезла и приходилось применять силу.

Как же это было адски неприятно! Я почти не могла дышать. Все же эльфийское платье, предназначенное для демонстрации жрицы народу, мне нравилось больше. Там я чувствовала себя живой, а в этом напомнила сама себе отлитую из золота статую.

Хотя, видимо, у Михаэля такая задумка и была. Жозетта уложила мои волосы в высокую прическу и зафиксировала ее чем-то типа лака, разумеется, золотого. На скулы лег бронзовый румянец, и очень скоро я была один в один похожа на живую и шевелящуюся статую с набережной Крыма. Я в детстве с такими очень любила фотографироваться.