Десантникам было плевать, и не такое ели во время спецопераций, а вот ученым пришлось несладко. Морщились, вспоминали всех известных кишечных паразитов, брезгливо отводили носы, но голод все же заставил есть сырое мясо с кровью. На траве и плодах, хоть сколько их сжуй, долго не протянешь, в таких тяжелых условиях необходима пища покалорийнее.

Андронова, покосившись на сопящих гражданских, посмотрела на Батяню:

– Что там, Андрей? Тишина?

Лавров пожал плечами.

– Спят, похоже. Наверняка дома сейчас темное время суток, другая сторона планеты, почитай.

– Да, дома сейчас точно ночь, – согласилась девушка. – В Сибири и вовсе поздний вечер. Комары, мошкара, на улицу не выйдешь…

Рома уселся в отдалении от капитана, привел что-то из собственных познаний-слухов:

– А это правда, что в Сибири зимой даже птицы на лету замерзают?

Андронова кивнула:

– Правда, Рома. По весне их знаешь сколько оттаивает – тысячами в канавах скапливаются, все трубы канализационные забивают. Поэтому их там и подкармливают усиленно, чтобы они согрелись и пережили суровые морозы. В каждом доме кормушка висит, с хлебом или зерном.

Лавров услышал в наушниках голоса. Поднял руку, призывая к тишине. Послышался незнакомый голос, скорее всего был вызван дежурный офицер, так как главком ВДВ мог дома спать и вызывать его посреди ночи никто не решался. Да и время терять не стали.

– Как там у вас, Батяня? Все целы?

– Все.

– Где сейчас находитесь?

Батяня скосил глаза на карту, сверился с навигатором:

– Квадрат 17–21, по «улитке» 4. Подходим к границе, со стороны возвышенности.

На том конце громыхнула дверь сейфа, спустя несколько мгновений пошуршали бумагами, и все тот же голос сообщил:

– Переходите границу, вас встретят местные в квадрате 17–22, по той же схеме.

– Вас понял. – Лавров свернул карту, поднес палец к кнопке. – Конец связи.

– Конец связи.

Батяня снял наушники, убрал в карман. Глянул на переводчика, улыбнувшись:

– Ну что, Рома, пора прощаться. Жаль, конечно, расставаться с таким веселым парнем, но не брать же тебя с собой в Москву. У тебя и визы-то нету, попадешь в полицию, горя нахлебаешься, пока депортации будешь ожидать, зачем тебе такие заморочки.

Рома сглотнул ком, подступивший к горлу, неуверенно оглядел окружающую сельву. Опять шуточки непонятные, когда же это кончится?

– Одного бросите?

Лавров еще шире улыбнулся.

– Ну что ты, Рома? Неужели так плохо можешь о нас думать? Мы же тебя обещали отпустить рядом с первой попавшейся деревней, разве не так?

– Так, но этих деревень столько за спиной уже осталось.

Свешников поднялся на ноги.

– Я что-то ни одной не видел, студент. Все глаза проглядел, деревеньку какую искал, думал спиртного прикупить да к девочкам сходить.