Расширил глаза:

– Как, в первой попавшейся? А разве…

В беспомощности оглянулся на капитана, все еще надеясь, что тот отведет его обратно в лагерь. Но и от него услышал похожее:

– Студент, сам понимаешь, что отпускать тебя сейчас нельзя. Мы, конечно, верим в твои обещания, что будешь молчать, но хер знает, что ты замыслил на самом деле. Так что некоторое время побудешь в нашей компании.

Андронова же лишь ослепительно улыбнулась, и переводчик понял, что еще предстоит пережить очень много лишений и страхов во время нахождения в этой компании. Еще на что-то надеясь, обратился к молчаливым ученым:

– Господа химики, ну хоть вы что-нибудь скажите этим вашим отмороженным соотечественникам. Неужели и вы считаете, что мне в радость плестись неизвестно куда, толком не зная, когда попаду обратно домой и попаду ли вообще?

Подождал несколько мгновений, но что ему могли сказать ученые? Сами не знали, что их ждет впереди: они слушали разговор и постепенно осознавали, что предыдущая ночная прогулка по джунглям еще только цветочки…

Переводчик с тоской вздохнул и проворчал:

– Ведь хотел еще вчера уехать, нет же – черт дернул остаться в лагере…

– Это судьба, Рома. – Свешников поднял его за шиворот, поставил на ноги. – Не греши на чертей.

Рядом поднялась Андронова, повесила винтовку на плечо и ободряюще улыбнулась переводчику.

Батяня тоже встал, высиживать больше нечего. Впереди ждала Родина. Он обратился к освобожденным:

– Ну что, господа ученые, думаете Ангола просто так вас отпустит? – Усмехнулся и после паузы продолжил: – Ошибаетесь. Перед уходом вы еще нагуляетесь по ее джунглям.

Прошло еще две недели

– Докладывает командир спецгруппы, позывной Батяня. Ученые освобождены, подходим к границе Демократической Республики Конго. Прошу эвакуации.

– Ждите, Батяня.

Майор поправил наушники, глянул на Свешникова.

– Ждем. У них, похоже, ночь сейчас.

Капитан кивнул. Пихнул хмурого переводчика в плечо, сбив его с ног.

– Чего падаешь-то, студент? Радуйся, скоро тебя отпустим. Домой поедешь, в деревню свою, будешь смазливым девкам рассказывать, как всю Анголу пешком прошел. Про тигра сочинишь что-нибудь, по башке полосатому кошану, мол, настучал поленом, по-любому растаять и отдаться должны.

Рома поднялся, начал отряхиваться. Возмущаться не имело смысла, усатый частенько так делал, сил было много, наглости еще больше. Наградил лишь тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Ругаться начать? С кулаками кинуться? С равным успехом мог бы и слона пытаться избить. Две недели назад, когда снова повстречался с русскими, поверил им, особенно про обещания отпустить в первой же попавшейся деревне.