Короче, вы, гражданин Груздев, можете оставаться на борту при исполнении двух условий: первое – вы показываете нам тексты своих докладов, второе – вы берёте на себя часть хозяйственных работ в рамках общежития, жилплощади нашей избушки. Каковая, напоминаю вам, за границей будет считаться чисто русской территорией! И действуют здесь законы царя Гороха, а не того европейского государства, по земле которого мы будем проезжать. Вопросы?

– У меня вопрос, – поднял руку Митя.

– Заткнись.

– Нет более вопросов. Ну, быть может, риторического кроме. И не стыдно вам?

– Ни капельки, – оборвал я, уставившись самым прокурорским взглядом на дьяка Груздева.

"– Бог вам судья, Навухудоносоры, – возведя очи к небу, простонал отчаянный дьяк. – Зуб даю, что все доклады свои показывать стану, однако ж никаких изменений и правок вносить не дозволю! Ну а по хозяйству помочь? Так мне пол подмести, дров нарубить, печь истопить, а то и кашу сварить – дело-то привычное, холостяцкое.

– Принято.

Мы с некоторой брезгливостью пожали друг другу руки в знак заключения обоюдного соглашения, а уже через полчаса избушка стояла перед воротами маленькой крепостицы Брест.

Должен признать, что со стороны она смотрелась вполне себе мирно и даже как-то безобидно. Дубовые ворота, две вышки пограничного образца, улыбающиеся парни в стрелецкой форме европейского образца, не очень высокие стены из сосновых брёвен, заточенных сверху.

Въезд в древнюю крепость был практически свободным, что с европейской стороны, что с нашей, само понятие «таможня», казалось, отсутствовало напрочь. Да, я замечаю такие мелочи, потому что Еремеев регулярно отправляет наших стрельцов в рейды по базару, где нет-нет да и всплывает то контрафактная икра, то низкосортные ткани, с которых при первой же стирке течёт краска, то палёная водка, а то и левые колбасы, не прошедшие банальный санитарный контроль.

Потом полгорода от аллергии чешутся, а калмыцкие или турецкие поставщики-перекупщики только руками разводят и улыбаются белозубо: вах, какие проблемы, мелочь, да?! Им всё мелочь, сбагрил неизвестно чей товар, получил комиссионные, а там хоть трава не расти.

Хорошо ещё царь Горох в этом смысле к нам прислушивается больше, чем к купеческому лобби, всегда умело покупающему голоса бояр в думе. Но в данном конкретном случае у меня здесь просто нет ни полномочий, ни времени наводить порядок. Не говоря уж о том, что нас тут всего одна опергруппа с новым хитровыделанным членом, а грозные еремеевцы отсюда очень далеко.

– Ково до нас ветром занясло? – остановили нас двое бородатых молодцев с забавным говором и тяжёлыми саблями на польский манер.